Гений Медицины

Толстяк угрожающе встал с дивана, Павел Андреевич вытянул вперёд правую руку, Кеша спрятался за диван.

А я резко задержал дыхание, заставив свою магию перевести свой организм в «режим сохранения энергии».

Молниеносно выскочивший крыс с затычками в носу разбил склянку и прыгнул мне на руки. И в следующее же мгновение мы с ним выскочили за дверь.

— Что это за дрянь⁈ — услышал я крик Павла Андреевича.

— Кажется, зелье забывчивости… — толстяк ответил очень медленно, а в следующий миг раздался грохот его падающего тела.

Все трое должны были отключиться. Всего на пару минут, после чего они обо мне и не вспомнят.

Мы с крысом выскочили на улицу, и я сделал глубокий вдох. Получилось!

— Я уж думал, что нам конец, — пискнул Клочок. — Когда этот крикнул, а потом другой, а потом вы…

— Всё позади, ты отлично справился, — успокоил я своего фамильяра. — Давай, переводи дух, у нас с тобой ещё одно очень важное дело.

Крыс торопливо выдохнул и залез назад в сумку. И мы отправились домой к Зубову.

Михаил Анатольевич проживал в соседнем от клиники районе, в квартире. Дверь открыла симпатичная молодая женщина, видимо, жена.

— Добрый вечер, — поздоровался я с ней. — Извините за столь поздний визит. Я пришёл поговорить с Михаилом Анатольевичем.

— А вы кто? — беспокойно поинтересовалась она.

— Боткин Константин Алексеевич, врач-интерн, — представился я. — Зубов — мой наставник.

— Бывший, я так понимаю, — вздохнула она. — Проходите.

Она пропустила меня в квартиру и закрыла за мной дверь.

— Миша в комнате заперся, — сообщила она. — На вопросы мои не отвечает, ничего не говорит. Телефон отключил, гостей не принимает. К нему сегодня его друг приходил с работы, Женя, так он его и не пустил даже.

— Понятно, — кивнул я. — Но я всё же попробую с ним поговорить. Нельзя же оставлять его в таком состоянии.

— Попробуйте, хуже не будет, — пожала она плечами. — Но особо не надейтесь. Миша очень упрямый, если решил играть в молчанку — то так и будет сидеть в комнате.

Она ушла на кухню, предварительно указав мне на одну из запертых комнат. Я подошёл и осторожно постучался."

"— Кто бы там ни был — уходите, я в печали! — услышал я голос наставника.

— Михаил Анатольевич, это Боткин, — ответил я. — Пустите, мне надо с вами поговорить.

— Боткин, вас-то какая нелёгкая сюда принесла? — отозвался Зубов. — Впрочем, неважно. Уходите!

— Если не пустите — я выломаю дверь, — угрожающе ответил я. — Это правда важно.

За дверью раздалось недовольное сопение, но через минуту Зубов всё-таки открыл.

— Ещё не хватало квартиру крушить, — пробурчал он. — Марина мне потом голову оторвёт, двери-то хорошие. Проходите, раз пришли.

Он прошёлся по комнате и упал обратно на диван. Выглядел, мягко говоря, не очень.