Гений, или История любви

Правда, когда бабушка думала о том, как там Соня и что, никак не могла представить ее себе на сцене. Впрочем, воображаемая Соня была той, привычной, тихой и спокойной девочкой, а не незнакомкой с диска, дикой и вызывающей чувство безотчетной тревоги. Во-вторых, бабушка позвонила в Новую Зеландию, в город Веллингтон. Наплевав на разницу во времени и даже нарочно желая всех там перебудить, бабушка сообщила «радостные новости» по возрастающей. Первая новость — наша девочка научилась врать. Вторая новость — она играет в нелепой группе, одета в какое-то рубище и разукрашена бог весть как. Третья, самая «вкусная» — деточка бросила учебу. Не просто бросила, а еще полгода назад бросила.

— Я не понимаю! Как это возможно? Разве она ничего не говорила? Здесь точно нет никакой ошибки? — причитала Сонина мать, к большому бабушкиному удовольствию, растерянная и шокированная до невозможности.

— А что вы хотели? Бросили ребенка одного! Совсем голову потеряли, с чего вы вообще решили, что она уже взрослая? — Голос бабушки против воли перешел на верхний регистр. Все-таки нервы. Да и накипело.

— Ей уже почти восемнадцать.

— И она, считай, уже почти беременна. А что еще случается с девочками, которые бросают учиться и убегают с музыкантами? — высказалась бабушка.

Ее голос разлетался по квартире свободно и гулко. Мощный голос с явными командными нотками. После возникла пауза. Потом тихий голос невестки прошелестел еле слышно в черную радиоуправляемую трубку:

— Это у вас, видимо, семейное.

— Что? Ленка, ты сдурела? Ты это, что ли, про меня? — ахнула бабушка, совершенно не ожидая этого хода конем или скорее удара из-за спины. — Я никогда ни от кого не убегала. Мой муж — народный артист. Да как ты посмела… Володя! Ты снова позволишь оскорблять свою мать?

— Простите, — тон Алены изменился, — я устала, устала.

— Ну, извини, Лена, что я разбудила тебя из-за того, что твоя несовершеннолетняя дочь сбежала из дома и бросила институт! — Бабушка просто разъярилась. — Мне, конечно, надо было свериться с часовыми поясами. Надо было тебе вообще все сказать письмом. Или вообще ничего не говорить. Подумаешь, единственная дочь!

— Извините, я не это имела в виду. Мама, вы… вы не могли бы перезвонить! — вдруг ляпнула Ленка, отчего у бабушки Разгуляевой просто рот открылся. Вот это наглость.

— Ох… — тяжело вздохнула Алена. — Знаете, вы правы. Я приеду. Я сегодня же пойду и закажу билеты. И Володе скажу, вы не волнуйтесь. Его просто сейчас… он спит, я не хочу его будить. Он очень устает, и тут еще это… Вы понимаете, лучше уж мы сами как-то решим. Я приеду и… и заберу ее. Да, я заберу ее сюда. С собой!

Сонина мама явно не пришла в себя спросонок, но вещи, которые говорила, звучали разумно.