Гений, или История любви

Случилась некоторая заминка с синтезатором — все-таки на таком инструменте Соня раньше не работала. Играть, быстро ориентируясь в переключении эффектов и программ, встроенных в профессиональный инструмент, было непросто, но она быстро обучалась. Она не тратила время на разговоры, чаепития и перекуры, она читала инструкцию и слушала объяснения и пояснения Готье. Таким образом, уже через пару репетиций она сумела договориться с инструментом, а большего от нее и не требовалось.

— Вступаешь после второго аккорда сразу за куплетом. Поняла? — Готье даже не дожидался, пока она кивнет в ответ. У него был творческий период, он писал что-то у себя в блокноте, доставая его то прямо посреди песни, бросая при этом петь или играть, или уходил с кухни прямо посреди обеда или ужина, чтобы наигрывать по кругу одну и ту же мелодию, один и тот же фрагмент только ему ведомой песни. Соня была рада, что участвовать в творческом процессе ее не просили. Если бы она хотела что-то сказать, то сказала бы, что совершенно не понимает, как в голове Готье рождается песня. Кажется, этого не понимала и Ингрид.

— Вот почему ты решила заниматься музыкой? Не скажешь, да? — горько хмыкнула Ингрид, а Соня только застенчиво улыбалась. — Нет, я не понимаю этого.

— Ингрид, отстань от Элизы, — вступился Леший, который поначалу тоже с некоторым сомнением отнесся к новой клавишнице, что вполне объяснимо, ведь он был по самую шейку накачан мнением Ингрид, а уж оно не было объективным. Только потом, через пару недель, Леший с удивлением отметил, что Соня играет скорее хорошо, чем плохо, и уж точно лучше, чем это делал Сашка, а проблем от нее вообще никаких.

— Да я и не пристаю! — возразила она. — Очень надо. Мне просто интересно. Может, ты, Володя, знаешь? Раз уж ты нам ее преподнес. Может, ты нам хоть что-то о ней расскажешь?

— Нет, ну правда. Может, она мечтала о большом будущем классической пианистки? Может, мы ей тут мечту разрушаем. Все-таки она у нас здесь только на вторых ролях. Или даже на третьих!

— Ты так ставишь вопрос? — вдруг раздался голос из-за двери. Потом в кухню зашел Готье, озадаченно посмотрел на Ингрид, потом на Соню и спросил громко: — Элиза, скажи, мы не разрушаем твою мечту?

— Нет, — замотала головой Соня и отвела взгляд. Дело в том, что мечты-то у нее вообще никакой такой не было. А музыка… Соня очень комфортно почувствовала себя, глядя на все происходящее из-за клавиш. Делать то, что говорят, играть так и то, что хочет Готье, — это было так привычно, что казалось почти по-домашнему уютным. И тут было интересно. Тут бушевали страсти.

Соне совершенно не хотелось существовать в этом мире на первых ролях. Не в этом счастье — быть на первых ролях, и по той же самой Ингрид Соня это видела прекрасно.