Гений, или История любви

 — Но наша тихая девочка сейчас вообще неизвестно где, и надо что-то решать. Она свое мнение высказала, так что тебе придется лететь обратно одной.

Алена отвернулась к стене, зрачки ее расширились от ужаса. Она сидела и теребила в руках паспорт и билеты в нерешительности, так как у нее тоже были обстоятельства. Дочь должна была вернуться. Должна была полететь с ней.

— А ты сможешь перенести вылет? — спросила бабушка.

— Не знаю. — Алена растерялась. — Вряд ли. Кажется, у меня не такой тариф. Или это будет стоить каких-то сумасшедших денег.

— Деньги, деньги… Тогда надо ехать. — Бабушка покачала головой и направилась к двери.

Алена, бледная и потерянная, поплелась следом. Такси все еще стояло внизу со всеми их вещами, и счетчик тикал.

— У Володи любовница, — сказала наконец Алена.

Лифт подъехал, громыхая своими старыми тяжелыми металлическими дверями. Сквозь сетку лифтовой шахты были видны толстые резиновые шнуры, металлические троссы.

Бабушка обернулась к невестке:

— У него любовница. Он хочет уйти к ней. Она из Новой Зеландии, и это очень серьезно, очень плохо. Он не приходит ночевать, а что, если он там останется? Ведь и вы его не увидите! Все же рухнет! — Алена, запинаясь от волнения, частила. Она постаралась напугать старую женщину, ей был нужен союзник, он был нужен ей во что бы то ни стало. Она просто не была готова остаться один на один со своей проблемой и со своей жизнью, если уж быть до конца честной. Взрослая дочь, молчаливо исчезающая неизвестно где, муж, тоже призрачный, тоже уже почти что похожий на воспоминания, пустой тихий дом. Так много тишины, и никому нет никакого дела до нее, до Алены.

— Что же ты молчала? — спросила бабушка, бледнея.

Но ответ был не нужен, он был очевиден, явственно проступал вместе с румянцем стыда.

Бабушка прислонилась к стене и устало закрыла глаза. Слишком много всего сразу. Потом она встряхнулась:

— Соня сбежала. И уж если она сбежала, мы ее не найдем, это точно, — сказала она, открывая двери лифта.

— Потому! — отрезала бабуля. — Если бы я решила убежать, никто и никогда бы меня не нашел, а она уж точно не глупее меня, я тебя уверяю. И не трусливее. Ты бы видела ее лицо, когда на вокзале она упала в обморок. Мнимый, кстати.

— Может, тогда вы полетите со мной? — запаниковала Алена. — Может, хотя бы ему позвонить?

— Никому не надо звонить! — замотала головой бабушка.

Она была близка к тому состоянию, в котором небезызвестный Пилат Понтийский умыл руки, и все же что-то останавливало ее. Все же эта Ленка была ее семьей, и Соня тоже, так что в миллионный раз за жизнь нужно было брать все в свои руки и решать все. Решать все вопросы. Связываться с Соней ей больше не хотелось. В конце концов, насильно мил не будешь.