Моя гениальная подруга

 – Я их всех перережу, и Солару, и его сынков, а потом прибью Стефано и всю его родню!» Под конец он повернулся к Лиле и выкрикнул, будто самое главное приберег напоследок: «А ты еще танцевала с этой мразью!»

От злости у него на миг перехватило дыхание, и тогда вступил уже Антонио. Он не даст Паскуале убить Солара, орал он, он сам всех их прикончит за то, что они сделали с Адой. Ада заплакала. Кармела, не сдержавшись, тоже разрыдалась. Только Энцо пытался всех образумить. «Поздно уже, пошли отсюда», – предложил он. Но Паскуале с Антонио велели ему заткнуться. Они сказали, что дождутся братьев Солара и разберутся с ними. «Ну, тогда и я с вами», – кивнул Энцо. Тут я тоже заревела, а мгновение спустя, к моему изумлению, залилась слезами и Лила. Я раньше никогда не видела ее плачущей. Никогда.

Мы рыдали уже в четыре голоса, но Паскуале остыл не раньше, чем увидел, что плачет Лила. «Ладно, хорош, – буркнул он. – Пошли. Солара вломлю в следующий раз». Не успел он договорить, как мы с Лилой с обеих сторон подхватили его под руки и увели. По пути мы на чем свет стоит кляли Солара и старательно убеждали Паскуале плюнуть на них, потому что они его не стоят. Чуть погодя Лила вытерла слезы тыльной стороной ладони и спросила:

– Что это за фашисты, Паска́? И кто такие монархисты? И при чем тут черный рынок?

17Мне трудно сказать, как Лила отнеслась к тому, что услышала от Паскуале, – я боюсь ошибиться, потому что на меня его слова не произвели в тот вечер особого впечатления. Как бы то ни было, до самого конца лета она беспрестанно возвращалась к своей излюбленной теме и надоела мне с ней до невозможности. Сегодня я сформулировала бы ее основную мысль так: за каждым человеческим словом, чувством и поступком стоит тяга к преступлению, будущему или уже совершенному.

Конечно, она выражала ее другими словами. Но главное, ее охватила настоящая мания разоблачений. На улице она могла ткнуть пальцем в незнакомого человека или обычный предмет и сказать: «Вот этот воевал и на войне убивал людей; тот избил друга дубиной; этот донес на кучу людей; этот заморил голодом собственную мать; вот в этом доме до смерти запытали человека; по этим камням маршировали фашисты; на вон том углу была драка; у этих полно денег потому, что вон тем нечего есть; эту машину купил спекулянт, торгующий на черном рынке хлебом с каменной пылью и тухлым мясом; чтобы открыть эту лавку, ее владелец грабил товарные поезда; за этим баром собираются члены Каморры, контрабандисты и ростовщики»."

"Вскоре объяснений Паскуале ей стало недостаточно, как будто он показал ей, как работает механизм, а уж привести в порядок множество разрозненных идей ей предстояло самостоятельно.