Генералы драконов_5_Отвергнутая невеста генерала драконов

Я вырастила его дочь, позволила ей быть ребенком. Сохранила ее детство. Тряслась над ним, скупая куклы, наряды. Все лишь бы она улыбалась и никогда больше не спрашивала, где ее папа. Потому что папа предал. И я, и Филлия были столь несущественны для него... Не та причина, чтобы жить.

Резкими движениями стерев с лица слезы, взглянула на жреца.

— Если кому скажешь Брек о том, что услышал, добра от меня не жди.

— Ну что ты, Рьяна, что ты. Когда брат приходит, сильно голова болит? Много он сил твоих пьет?

— Сильно, — я неприлично шмыгнула носом. — Порой кажется, что мыслей от боли не слышу. Он постоянно кричит. Пытается что-то сказать. Но я не понимаю его.

— Ты раньше пила отвар?

— Да. Морган его для меня делает на своей зельеварке.

— Не пей больше, — Брек нахмурился. — Он тебя ослабляет. Делает вялой, и это позволяет призраку питаться от тебя все больше.

— Максен не стал бы причинять мне боль...

— Но он причиняет. Мертвым не место рядом с живыми. Чтобы не удерживало его здесь, оно делает его агрессивным.

— Порой он помогает. Мы бы прошли мимо вашего обоза там в горах, если бы я не увидела в отражении лужи брата.

— Ты пытаешься оправдать его, Рьяна, потому что все еще любишь своего старшего брата. Вот только у его духа своя игра, и как бы он не пустил тебя в расход, посчитав, что твоя жизнь — хорошая плата за его месть. Его истинную ведь убили на его глазах? Чем не повод затаить лютую обиду?

— А вот это главный вопрос, фера. Запомни его и задавай себе как можно чаще. Это самый важный вопрос.

Отпустив руку пожилого седовласого мужчины, я заметила засохшие бурые пятна на его скуле и щеке. Какая-то щемящая тоска охватила душу. Потянувшись за чистым отрезом ткани, смочила его в ведре с теплой водой и бережно стерла кровь с лица старика. По короткой густой светлой бороде скатилась розовая капля.

— Спасибо вам, фера, — послышался тихий голос с соседней кровати.

Обернувшись, я поняла, что за мной следит совсем молоденькая девушка с перевязанной головой и рукой. Несмотря на бледность и темные круги под глазами она улыбалась.

— Спасибо за папу. Они меня из-под телеги за плечи тащили, а он не отдавал им меня.

— Ты почему не спишь? — укоризненно произнесла и склонила голову набок.

— Боюсь, что сомкну веки, а он умрет. Как я жить-то потом буду? У меня, кроме отца, никого и нет больше.

— Спи спокойно, жив он, — шепнула отворачиваясь. — Вот если бы умер, тогда да... Вот тогда уснуть очень сложно.

— Почему? — она приподнялась на локтях, чтобы лечь выше, и поморщилась от боли.

— Потому что в темной комнате особенно ярко чувствуешь свое одиночество, — тихо пробормотала скорее себе, чем ей. — Потому что мертвые приходят во сне и с тоской смотрят на тебя. Так что спи, пока спится, девочка.

— Вы ведь сирота? Я слышала, что люди говорили.