Генеральный Нахал. Я тебе не дам(ся)!

Его губы касаются моих, мягко, осторожно, как морской бриз. И я отвечаю. Мир вокруг куда-то исчезает, остается только вкус соленого ветра, запах моря и тепло его губ.

Поцелуй углубляется, становится требовательнее, настойчивее. Вкус моря сменяется терпким привкусом его губ, таким пьянящим и новым. Волны бьются о борт яхты, словно отбивая ритм нашего поцелуя.

Чувствую, как его дыхание обжигает мою кожу, и отвечаю на поцелуй с не меньшей страстью. И вдруг в голове проносится мысль: ""А что, если это сон? Неужели я действительно целуюсь со своим боссом на яхте?!""

Но нет, это не сон. Это реальность, такая же обжигающая и волнующая, как этот поцелуй.

Я чувствую, как язык Державина нежно исследует мои губы, вызывая дрожь во всем теле. В животе порхают бабочки, устраивая настоящий карнавал. И тут я понимаю, что пропала. Кажется, я влюбилась в своего босса. Да что там ""кажется""! Я влюблена по уши! В эту сволочину – влюб-ле-на!

Поцелуй становится еще более страстным, неудержимым. Воздуха катастрофически не хватает, но оторваться невозможно. Кажется, будто мы целовались целую вечность, и в то же время, это лишь мгновение, которое хочется растянуть до бесконечности."

"– Пойдем в каюту, Алиса? – хрипит Державин.

Глава 23

– Я, конечно, не прочь покинуть палубу, – отвечаю я, чуть отстранившись от босса. – Но только не за тем, чтобы заняться сексом.

– Алиса! К чему эти условности? Мы же взрослые люди!

– Взрослые люди не заключают дурацкие пари.

– Снова здорова. Я ведь уже извинился. Даже на руках тебя поносил на глазах у всего офиса! Что не так?

Он, кажется, теряет терпение, но меня это только раззадоривает. Как же я люблю щекотать нервы всяким выскочкам!

– Слушай, – говорит Державин, чуть повысив голос, – мы же тут не для того собрались, чтобы вспоминать прошлые обиды. У нас здесь, на минуточку, целая яхта, отпуск, солнце, и… я! В конце концов! Ты же не хочешь упустить такой шанс? – вздёргивает бровь.

– Шанс снова поглазеть на ваш, кхм, баклажан?

– Так я и знал, – усмехается Гордей. – Не только поглазеть, но и потрогать и даже пососать, если захочешь.

Фыркаю и закатываю глаза. Несносный жук! Не буду я ему ничего сосать.

– Не льстите себе, Державин, – парирую, стараясь скрыть предательскую улыбку. – Мой интерес простирается гораздо дальше банальной дегустации овощей. Хотя, признаюсь, ваш ""баклажан"" выглядит довольно экзотично. Особенно, когда на нем висит долька лимона.

Он хохочет, запрокидывая голову назад. Ветер играет в его волосах, и на мгновение я вижу в нем не наглого плейбоя, а просто красивого мужчину, наслаждающегося жизнью.

Это пугает.

Гораздо проще противостоять обаянию, когда он ведет себя как циничный придурок.