Генерал Скала и ученица

Зато с руками у него было все в порядке, и уже больше минуты он выплетал какое-то заклинание, недобро поглядывая на моего противника. Вряд ли он слышал все, но даже обрывки разговора его разозлили настолько, что он решил сделать хоть что-то.

А для меня сейчас любая малость полезна. Двигаться я уже могу, а вот за скорость не отвечаю.

— Совсем не боишься, — сказал Палач. И его глаза стали еще темнее и непрогляднее, словно не было дна в холодных неживых зрачках. По губе текла капля крови. Он что, ее так сильно прикусил? — А должна.

Я почувствовала, как он грубо перехватил мою ладонь, надавил… Проклятие, больше ждать нельзя, иначе мне сломают руку. Пришлось в ответ сжать его кисть, фиксируя, чтобы не развернулся. И заорать:

— Давай!

Ну же, парнишка, которого я не знаю. Не подведи… Давай. Делай!

Что-то неприятно прошуршало. Совсем близко, поэтому этот звук я услышала, несмотря на крики зрителей.

Изумленно на меня смотревший извращенец замер. Вздрогнул, приоткрывая рот. А потом медленно опустил взгляд вниз. Туда, где между пуговицами рубашки у него вырастало острие прозрачного ледяного копья, навылет пробившего грудину.

И тут же засиявшее зелеными сполохами смертельного заклинания.

Ничего себе! Теперь понятно, почему паренька практически на старте забивали егеря. Скорее всего они что-то знали о его возможностях. Заклинания такого уровня не всем даются, а тут его создал совсем молодой лэр, который при этом должен был сходить с ума от боли.

— Хр-р, — прохрипел Палач, хватаясь за копье и оседая на землю. Падал и продолжал на меня смотреть. Умереть ему не давал защитный контур, об этом можно было не волноваться. — Я… тебя… найду.

Жаль, что не я его свалила.

— Найди-найди, — пробормотала я, качаясь, но поднимаясь на ноги, — Ты мне, конечно, практически ничего не сделал, одни угрозы. Но их я тоже не люблю. Так что найди меня после тура обязательно.

Сейчас я на тебя время тратить не буду. Нагнувшись, я принялась расстегивать на нем ремень. Непослушные пальцы скользили, чувствительность никак не хотела полноценно восстанавливаться. Поминая Ракхота, я ухватилась за пряжку и с силой дернула ее на себя, вытаскивая, наконец, добычу из брюк.

Под восторженные женские крики сверху.

— Ч-что ты будешь делать, Хельвин? — прохрипел поверженный представитель семьи Балиншток. — Раздевать? Ты… такая же как я. Тебе нужно мое… унижение.

Я недоуменно нахмурилась. Он лежал на боку, от боли его лицо побелело, по вискам катился пот. Брюки сползли на бедра, открывая мускулистый волосатый живот, при этом ткань в паху подозрительно топорщилась.

— Мне нужен только твой… ремень, — бросила я и, шатаясь, проклиная свою слабость, а заодно и орущих над головой наблюдателей, побрела к моему внезапному союзнику, все так же валяющемуся на щебне.