Генерал Скала и сиротка

Гектор узнает у вора куда именно тот договорился принести найденное…

— …А мы к ним явимся и достойно воздадим преступникам за нападения! — довольно продолжила боевая Мириам, сверкая глазами и накручивая на палец ленту от ночной сорочки.

Анифа посмотрела сначала на нее, потом на меня. С энтузиазмом селянина, к которому нищий сосед пришел денег занять. И с таким же оптимизмом. Похоже, в нашу совместную семейную мощь она не слишком верила.

— Кто воздаст? Ты? — тихо спросила она Мири. — За неимением арбалета глазами в них постреляешь? Я, например, могу грозно повизжать. Или мы Хани одну с ними сражаться отправим? — я слушала и диву давалась. Неужели моя маленькая внимательная сестра взрослеет… — С дневником наперевес? Кстати, что за дневник такой?

Ой.

ГЛАВА 40. Она язвит как боевой сержант

Широкий коридор пересекали мягкие рассветные лучи, оставляя на коврах желто-розовые пятна. Почему-то я не хотела на них наступать, поэтому неслась, перепрыгивая. Чувствуя себя удивительно бодро, несмотря на тревожную ночь.

После вопроса Анифы пришлось вытаскивать дневник из-под кровати и показывать его сестрам. Но о Пра… я так и не упомянула. И не потому, что решила оставить мудрую родственницу в единоличном владении. Нет.

Коснувшись переплета, я услышала ее голос в своей голове. Родственница категорически отказывалась знакомиться, хотела сначала присмотреться и лишь потом выходить на общение. Дескать, она младших еще мало знает, культура у них странная, не северная, да и со мной сначала надо контакт укрепить.

На первый взгляд звучало все разумно, но некая хитринка в голосе Пра присутствовала. Ко мне она тоже, кстати, не сразу вышла, дома дневник лежал себе и лежал, не подавая сигналов.

И что-то мне подсказывает, что пока я бегаю по делам, сестры, оставаясь одни, болтая между собой или разговаривая с прислугой, приобрели внимательного оценивающего слушателя. Шпиона в обложке.

Лестницу вниз я буквально пролетела, перескакивая через две ступеньки. Наследники еще спят, никто не меня не видит, кроме лакеев, а значит можно немного побыть собой — не играть в аристократическую безмятежность под прицелом многочисленных взглядов, не шествовать важно, словно к спине привязана палка, а на ногах — путы. Хотя бы в день моего триумфа я могу чуточку похулиганить.

Сегодня у меня большой день — я сообщу учителю о звезде. Яркой, уникальной, пусть не самой сильной, но практически идеально расположенной для родового заклинания. «Ого, — скажет Скала, — да ты гений, Кучеряшка. Я бы до такого не додумался». В ответ я пожму плечами и небрежно улыбнусь. Хотя нет, лучше без дергания телом, только улыбнусь. Уголками рта. Вот так.

— Ты что гримасы корчишь? Колики? — громогласно спросил Малой.