Генерал Скала и сиротка

— Так дайте ей нюхательные соли или проводите из зала, — посоветовала королева. — Что за несправедливость, как встречу достойных дам, так что-нибудь вечно мешает пообщаться. Но я все равно беру почтенную вдовствующую герцогиню, а главное — вас вдвоем с сестрой — под свое покровительство.

Она выпрямила спину и поджала губы. Слишком ярко нарумяненная, одинокая, заброшенная мужем и двором. На мгновение мне стало ее жаль.

— У нас еще младшая есть, — я поднялась сама, подтянула мачеху под локоток и почтительно склонила голову.

— Тогда всех троих сестер, — отмахнулась королева, не отрываясь глядя, как монарх треплет за щечку какую-то смеющуюся белокурую красотку. Еще одна, темноволосая, буквально повисла на руке Скалы, делая вид, что пытается что-то нашептать ему на ухо. Когда она повернулась в профиль, я, нисколько не удивившись, узнала Дацу.

Через минуту мужчины ловко отцепили дам и отправили их в зал, а еще после пары мгновений быстрого разговора Форсмот начал разворачиваться в сторону диванов.

Больше мы не медлили. Плавно… но быстро! наша тройка отправилась на выход, старательно огибая всех по широкой дуге. На нас почти не оглядывались, внимание всех занимал опальный вояка, официально возвращенный ко двору прямо перед появлением Ортонианских послов. Удивительное совпадение, не правда ли?

◊ ◊ ◊Его Величество Эдгардо Кондегро, первый король Имерии, страны, которую он собрал для себя сам, перестал улыбаться и повернул голову к выходу, чтобы посмотреть в спины уходящих южанок.

— Если вы, шакалы малолетние, — тихо сказал он младшим братьям, — спугнете или просто упустите эту девочку, я вас лично из дворца выкину.

— Но… — начал Людвиг.

— Никаких «но», решайте кто из вас будет ухаживать за наследницей. И мне плевать, что будете делать, но, чтобы эта северная лисица влюбилась в одну из ваших смазливых мордах до визга и потери самосохранения. Понятно?

Когда-то он поднимал клановое войско в бой не только собственным примером и пинками, но и крепким словом. И старая привычка к не этикетному припечатыванию провинившихся прорывалась время от времени, особенно в лоне семьи, где можно было не стесняться."

"Монарх потер указательный и большой пальцы, замазанные в чем-то темном, вроде золы. И нахмурился. Эдгардо терпеть не мог странности и тайны, если не создавал их лично.

ГЛАВА 34. Теперь этот пустынный хорек-посол не дает денег на лечение и ремонт мебели

Погруженная в свои мысли, я не сразу осознала, что следом за нами вышли трое придворных. А когда заметила, то решила, что они торопятся и хотела их пропустить.

Но… целью аристократов оказались именно мы.