Генерал (СИ)

Какого хрена? Что происходит? Провожу ладонью по затылку, смахивая с себя последние остатки сна.

– Что случилось? – рычу, втягивая девчонку в номер.

– Там, – задыхается она от волнения. – Там…

– Выдыхай, – чуть сжимаю тонкую руку. И сразу меня торкает не по-детски. Будто я монах хренов и никогда за руку никого из женщин не держал.

В труселях головастый друг приходит в движение. Только от одного прикосновения. Такое бывает? Так и хочется сграбастать девчонку в охапку и унести в постель. Но сердце разрывается от тревоги. Не просто так Катерина ко мне прибежала. Случилось что-то. Хорошо хоть, сама цела. Да я любого порву за нее.

– Катя, – заглядываю в лицо.

– Там… Юра… на полу весь в крови. Я не знаю, что делать… – заламывает она руки. – Евгению Ильичу уже позвонила. И в скорую. Но мне страшно, – прикасается к вискам Катерина. – И Лариса с Юрой. А я одна. Побудьте со мной, пожалуйста, пока папа замену не пришлет.

В больших черных глазах стоят слезы. Грудь вздымается по тонким свитерком.

«Господи, девочка! Да я же с удовольствием!» – ликую мысленно. И заявляю строго.

– Конечно, Катя. Мне с тобой пойти или ты здесь останешься? Второй вариант предпочтительнее. А к тебе я сам схожу. Все проверю и вернусь.

– А можно так? – охает Катерина и добавляет смущаясь. – Я бы осталась. Мне страшно…

– Тебе все можно, – улыбаюсь я. – Тут тебя точно никто искать не будет. Можешь даже поспать.

– Нет, я подожду, вы только возвращайтесь быстрее, Василий Петрович, – умоляет Катерина.

Василий Петрович, мать вашу! Да меня с двадцати пяти лет по имени отчеству зовут, но только сейчас такое обращение раздражает. Ну какой я тебе Петрович, девочка?

– Никому не открывай, – велю строго. – И лучше ни к двери, ни к окнам не подходи.

– Да, я знаю правила, – послушно соглашается девчонка.

Робко проходит в комнату, садится на диван.

– Телевизор включить?

– Нет, спасибо.

Выскочив в коридор, только сейчас замечаю на ногах тапки на босу ногу. Эх ты, Вася-Вася! Совсем головой поплыл. Кроссовки бы обул, что ли?

«Да ладно, плевать. Я и босой отобьюсь», – усмехаюсь криво. Решительно захожу в первый люкс, где около Юры хлопочет Лариса. Накладывает повязку на рану, бинтует голову. Ни врачей, ни охраны.

Что происходит, бл*ть?

– Что с ним? – спрашиваю резко.

Женщина дернувшись, поднимает на меня глаза.

– Кажется, кома, Василий Петрович, – всхлипывает она. По лицу потоком льются слезы, но Лариса не обращает на них никакого внимания. – Жив он. Видимо травмировался при падении.

– Врача вызвали?

– Катя сразу позвонила Евгению Ильичу, – вздыхает Лариса, утирая слезы. – И в скорую.

«Молодец девчонка! Не растерялась», – улыбаюсь мысленно.

– Чем помочь? – в упор смотрю на Ларису.

– А Катя где? – отвечает она вопросом на вопрос.