Мой генерал

Дорожка вильнула в заросли бузины, и прямо перед Марининым носом совершенно неожиданно оказались две спины — Вадима и Галки. Марине даже пришлось притормозить, чтобы не уткнуться носом в молодого человека. Вот была бы история. Ревнивая Галка, пожалуй, и физиономию может расцарапать.

— А я тебе говорю, что это она! — громко говорил Вадим.

— Ваденька, этого не может быть! Просто не может быть!

— Да точно она! Ну я-то лучше тебя знаю!

— Ну как, как она могла оказаться здесь?! Ты что, говорил ей, куда поедешь?

— Ты че? С ума сошла? Жена до сих пор думает, что я в этой… как ее, блин… Алуште!

Марина знала, что подслушивать нехорошо — кажется, в последнее время она только и делает, что подслушивает! — и стала ступать осторожно, чтобы услышать еще немного.

— Ну и успокойся! Тебе все показалось.

— Да ничего мне не показалось, я же не безумная баба! Это она. Черт возьми, теперь все расскажет! Что я должен делать?!

— Все равно все узнают! — злым голосом перебила его Галка. — Какая разница, сейчас или когда! Если сейчас, может, это даже и лучше.

— Это тебе лучше! А мне… лучше, чтоб никто, ни одна живая душа!

Тут Галка, обладающая женской интуицией, оглянулась и оказалась нос к носу с Мариной. Та немедленно заулыбалась фальшивой улыбочкой.

— Здрасте, — пробормотала Галка ошалело. Вадим подпрыгнул как ужаленный. Марине показалось, что глаза у него загорелись нехорошим огнем.

Марина перепугалась — вокруг молчал васнецовский лес, казавшийся странно глухим, как будто до человеческого жилья было по меньшей мере километров сорок, — и понесла нечто несусветное:

— Здравствуйте. Можно я… мимо вас пробегу? Я так тороплюсь, у меня еще партия в бильярд, то есть в теннис, Вероника просила не опаздывать, а я решила прогуляться и теперь точно опоздаю. Как вы думаете, она меня дождется или убежит? Я хорошо играю в бильярд, а вы?

— Мы не играем, — отрезал Вадим, разглядывая ее все подозрительней. Кое-как Марина протиснулась мимо них и бросилась вперед. Ушибленная нога не нашла лучшего времени, чтобы полоснуть по всем нервным окончаниям хлесткой — до слез — болью. Преодолевая себя, Марина еще прибавила ходу, а потом оглянулась. Двое стояли на дорожке и смотрели ей вслед.

Струсив, Марина свернула с дорожки и заковыляла к белому санаторному корпусу прямо через заросли бузины и орешника. То ли бузина, то ли орешник оставляли на майке длинные и тонкие белые нити, похожие на слюни. Марина брезгливо отряхивалась. Пожалуй, она тоже «дитя мегаполиса», как Оленька. Нет, лес — это замечательно, но только когда он не оставляет слюней на твоей любимой майке!"

"В бильярдной Федора Тучкова не было.