Мой генерал

 — Как же Зимний, он тогда ишшо молодой был, когда яво штурмовали!

— Она пошутила, Ирина Михайловна!

— Я пошутила!

— От шутки какие теперя шутят! А в мое-то время за такие шутки — десять лет без переписки! А теперя что хочут, то и говорят!

— Ваденька, а мы с тобой пойдем после завтрака на лошадок?

— Не знаю, Галка.

— Мы же собирались! Мы же хотели на лошадках покататься!

— Ну покатаемся, покатаемся! Мне только по делу надо смотаться.

— Ну, господи, ну по какому еще делу?!"

"— Да в ментуру, — бухнул Вадик, и опять сделалось некоторое движение. Оленькин нынешний молодежный хвост затравленно вздрогнул, и полные коленки под столом тоже совершили какое-то движение. Павлик перестал жевать и посмотрел на соседа пустыми глазами ящерицы.

— Куда вам надо? — переспросила Вероника с любопытством.

— В ментуру мне надо.

— Зачем тебе, Ваденька?

— А… из-за этого, убитого.

— Какого убитого?..

— А вот которого нашла Марина Евгеньевна. Мы нашли с Мариной Евгеньевной то есть.

— Позвольте, — вступил Генрих Янович строго, — но ведь ни о каком убийстве не было речи!

— Он же, сердешный, с бережку свалился, пьяненький, — жалостливо проговорила бабуся Логвинова.

Вадик энергично покачал головой и посмотрел на застольную компанию с некоторым превосходством, и неспроста. Он знал нечто такое, чего не знал никто из них, и его собственная значимость от этого знания и их любопытных взглядов стремительно вырастала, как гриб-шампиньон на куче мусора.

— Замочили его, — сказал Вадик значительно, — это я вам точно говорю. Я знаю.

— Что вы знаете?! — крикнула Вероника, и все на нее посмотрели. Она была уже с сигаретой — даже деда не побоялась! — а Геннадий Иванович держал перед ней спичку. Она закурила, и он сильно дунул, потушил спичку и сунул ее обратно в диковинный коробок с картинкой.

Профессор Генрих Янович барабанил пальцами по столу и смотрел в сторону. Замечаний не делал.

— Что вы знаете?! Что вы можете знать?! — повторила Вероника, занавесившись дымом.

— А вам-то что? — вступила Галка, почуявшая в Вероникиных словах некую «скрытую угрозу, эпизод первый», а может, второй, в адрес возлюбленного.

— Все прямо помешались на этом… утопленнике, — подхватила Элеонора Яковлевна. — Мы с Оленькой несколько ночей не спали, практически ни минуты, а вы теперь опять завели эти дурацкие разговоры!

— Пусть говорят, мама, — почти прошептала Оленька, и голос у нее дрогнул. — Я уже совсем успокоилась. Совсем…

Марина зорко следила за всем происходящим — в конце концов, это ее «приключение», и просто так она никому его не отдаст.