Генерал-адмирал. Книги 1-4

Оценки деятельности наконец-то выздоровевшего генерал-адмирала разнились от восторженных до «он настоящий сумасшедший». За день мне попытались нанести с десяток визитов, но я принял только младшего брата Павла. Остальным было сказано, что «великий князь молится в домашней часовне». Впрочем, я действительно весь день проторчал там. Вот только молился я недолго — большую часть времени просто работал. Но младшего брата не принять было невозможно — не говоря уж о том, что это был родной брат, из всей моей семьи он оказался самым религиозным. Ну с кем мне еще общаться после всего, что обо мне теперь говорили, как не с Павлом? Хотя он, как и все Романовы, служил и уже пребывал в чине ротмистра гвардии… Именно во время его визита мы с ним и помолились. А затем он со слезами на глазах высказал мне, как счастлив моим обращением к Господу, ибо отныне у него появился лишний повод гордиться старшим братом. Честно признаться, после его посещения настроение у меня сильно испортилось. Ненавижу врать! Но надо было держаться.

Попытки прорваться ко мне продолжались три дня подряд. А на четвертый пришел вызов из Аничкова дворца. Меня желал видеть старший брат и государь Российский Александр III. А Зимний он отчего-то не любил.

На подъезде к Аничкову меня охватила легкая дрожь. Мне предстояло еще одно испытание: разговор с человеком, который знал меня с младенчества. Нет, мы не спали с ним в одной комнате, не делились поздними вечерами сокровенными тайнами, не лазили по чужим дворам, не бегали вместе на рыбалку, и даже учителя у нас были разные. Но это был мой старший брат, знавший меня все тридцать три с лишним года моей жизни, видевший меня не раз, не два и даже не сотню, а десятки тысяч раз, обсуждавший со мной множество тем, привыкший к моим жестам, мимике, типичным реакциям, манере смеяться и шутить. И как мне с ним говорить?.. Более того, говорить мне с ним предстояло уже без всяких ссылок на плохое самочувствие и пошатнувшееся здоровье. Хотя теоретически подобный вариант выхода из совсем уж двусмысленного положения сохранялся, но он был крайне нежелателен. Ибо я собирался вскорости отпроситься у императора в дальнее путешествие, играющее ключевое значение для моих планов. А не до конца выздоровевшего он меня вряд ли отпустит…

Ясное дело, по ступеням Аничкова дворца я поднимался, едва справляясь с нервной дрожью.

Государь принял меня в своем кабинете. Облапив, строго поинтересовался:

— Здоров?

Я кивнул:

— Да, государь.

— Ты это брось, Лешка! — громыхнул Александр. — Я тебе в первую голову брат, а государь уже после.

— Нет, государь, — упрямо произнес я. Вот еще, сейчас мне воспоминаний о детских годах недоставало. Слава богу, наша с ним маменька преставилась, а то бы уже давно меня раскусила.