Генерал-адмирал. Книги 1-4

Все эти силы вместе взятые были в разы слабее Восьмой армии фон Притвица, сосредоточенной в Восточной Пруссии, поэтому я продавил решение основной удар нанести именно в немецкой Силезии и Померании. Впрочем, не только поэтому. Перестраховался, если честно. Первую мировую на военной истории мы изучали довольно неплохо, так что я помнил, как немцы нам наподдали в Восточно-Прусской операции. И хотя армия у нас здесь была вроде бы другой, но ее подготовка проходила в мирное время, а как оно все повернется на войне — надо было еще посмотреть. Так что начать было решено строго на западе, а в Восточной Пруссии развернуть активные демонстративные действия, призванные удерживать немецкие силы в том районе как можно дольше, но быстро отойти, если нашим войскам будет грозить окружение. Недаром кавалерийские корпуса уделяли такое внимание при обучении маршам по пересеченной и лесной местности. Но все равно наступать одной кавалерией почти без поддержки пехоты с точки зрения классической военной науки было совершеннейшим безумием. А все дело в том, что смысл этой операции был отнюдь не в захвате и контроле над территорией, что являлось целью наступления согласно строгим канонам военной науки. Нет, смысл и задачи этой операции были совсем в другом…"

"Все генеральные штабы, кроме русского, разрабатывали свои планы в расчете на быструю войну. Венцом подобной стратегии, конечно, можно было считать немецкий план, суть которого, по меткому выражению кайзера Вильгельма II, состояла в том, что немцы собирались «обедать в Париже, а ужинать в Санкт-Петербурге», но и все остальные тоже планировали победить быстро. Конечно, победить, а иначе зачем вообще встревать в войну? И только Россия, в первую очередь благодаря мне, готовилась к войне долгой. Я знал, что война затянется или как минимум может затянуться на четыре года и потребует чудовищных жертв — и людских, и финансовых, и прочих. Поэтому я, во-первых, хотел, чтобы она закончилась раньше, и во-вторых, чтобы из всех военных лет Россия выжала максимум полезного — технологически, финансово, политически и так далее. Исходя из этих предпосылок и была спланирована столь безумная операция. Она была не военной в основной своей части, хотя и проводилась армией. Она была экономической. Мы с первых же дней начали ставить Германию в такие условия, при которых ее ресурсы, в той истории, что здесь знал только я, позволившие ей протянуть до 1918 года, закончились бы гораздо раньше. В идеальном случае году в 1916-м. За эти два года я рассчитывал успеть совершить все необходимое, чтобы Россия вышла из войны в наиболее выгодной для нее конфигурации всего — границ, транспортных возможностей, экономики, финансов и т. п.