Генерал-адмирал. Книги 1-4

А на подходе были новые типы подводных лодок, подводные и скоростные надводные минные заградители, проект которых разрабатывался на базе корпусов все тех же легких крейсеров, не говоря уж о еще даже не разрабатывающихся, причем в основном в целях соблюдения секретности, торпедных катерах. Кораблики-то небольшие, дешевые, строить их можно быстро, так что едва они появятся — быстро, и года не пройдет, окажутся на вооружении у всех остальных стран. А наибольшие выгоды от применения нового оружия получаются тогда, когда оно применяется внезапно, массово и в наилучших для его применения условиях. Я потому до сих пор даже не выдавал техзадания для разработки минометов — мгновенно сдерут![46] А разработку пистолетов-пулеметов Баганский, очень смышленый капитан-артиллерист, в свое время сумевший поступить в Михайловскую академию благодаря моей программе поддержки сирот и детей из бедных семей, осуществлял под маркой создания «полицейского оружия». Что, впрочем, полностью соответствовало самым современным международным воззрениям на подобный тип оружия, поскольку считалось, что пистолетный патрон для поля боя непригоден вследствие «чрезвычайно низкого убойного действия».

А к войне с использованием полевой фортификации вообще никто не готовился. Считалось, что в столкновении между европейскими армиями будет преобладать мобильный характер боевых действий, чему подтверждением служили Австро-прусская и Франко-прусская войны, доказавшие крайнюю слабость даже капитальных крепостей перед современными средствами воздействия. Что уж говорить о полевой фортификации? Что же касается Русско-японской, то успех использования полевой фортификации русской армией в той войне объяснялся особыми условиями театра и уникальностью сложившейся обстановки, когда для достижения решительной победы в войне одной из сторон конфликта, а именно русскими, достаточно было всего лишь успешно обороняться. Все остальное-де решил флот.

Так что русская армия вообще была едва ли не единственной по-настоящему готовящейся к современной войне — с массированием огня артиллерии, с широким использованием стрельбы с закрытых позиций, с развитой полевой фортификацией. Большинство военных теоретиков других стран снисходительно объясняли это некими психологическими сдвигами в мозгах русских военных вследствие как раз Русско-японской войны.

Мол, вцепились в вариант действий, сработавший один-единственный раз в уникальных, строго ограниченных условиях, и всё никак не могут вырваться за его пределы и осознать его ограниченность…

Кроме того, и армия тоже пока еще к войне была совершенно не готова. Причем как по уровню обученности, так и по наличию вооружения.