Генерал-адмирал. Книги 1-4

И вообще, Яков Соломонович, мне кажется, что вы как-то… недостаточно почтительны с его высочеством.

— Все они такие, — ухмыльнулся я, — мультимиллионщики проклятые.

— Ой-ой-ой, — тоже лыбясь во весь рот, вернул мяч на мое поле Кац, — ну куда нам до вас, миллиардщиков?

И тут уже все не выдержали и расхохотались. На том опасный для меня момент и миновал.

Проводив друзей, я некоторое время сидел у камина и думал о том, что уже успел сделать в этом времени. Не так уж и мало, если разобраться. Одно только то, что официальная статистика выдала за прошлый год цифру в четыреста девяносто грамотных на тысячу населения, уже оправдывало мое пребывание здесь. Причем по русскому населению (вернее, по тем, кто считал русский язык родным и предпочитал общаться именно на нем, вне зависимости от формальной принадлежности к какой-либо национальности) этот показатель был еще выше. Общеимперские цифры тянули вниз Средняя Азия и Кавказ. Ранее к ним еще присоединялась Сибирь, в которую, вследствие малочисленности населения, автоматом включался и Дальний Восток, но за последние два года структура населения и там, и там из-за прибытия значительного числа переселенцев существенно изменилась. Чему, кстати, очень поспособствовали засуха и голод нынешнего года, охватившие Поволжье и южные губернии. Переселенцы, уже «распробовавшие» школы дома, добравшись до места, довольно быстро начали заваливать Столыпина прошениями об открытии оных. И Петр Аркадьевич активно способствовал этому. Поэтому цифры по Сибири и включенному в нее Дальнему Востоку сейчас, благодаря неустанной деятельности Столыпина, почти сравнялись с общеимперскими. Хотя от центральных губерний пока еще отставали.

Петр Аркадьевич оказался очень интересным человеком. С системным мышлением, охватывающим не только задачи, стоящие непосредственно перед ним, но и многие смежные области — как раз в интересах решения этих самых задач. Я, например, с удивлением узнал, что тот самый знаменитый «столыпинский вагон» возник вовсе не как «вагонзак». Нет, это был переселенческий вагон, и отсеки внутри него предназначались не для содержания заключенных, а для живности и инвентаря. Малые отсеки — для свиней, кур, уток, гусей, большие — для крупного рогатого скота и лошадей. И лишь после того как переселенческая программа была свернута, ставшие никому не нужными «столыпинские вагоны» начали использовать для перевозки заключенных. Ну ведь надо было куда-то девать эти вагоны? А уж потом, после доработки под новые задачи, их конструкция стала стандартной."

"Поскольку в настоящий момент Столыпин не был премьер-министром, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы развернуть производство таких специализированных вагонов.