Генерал-адмирал. Книги 1-4

Увидев результат пулеметного огня по плотной походной колонне японцев, командовавший казаками есаул Подгребельный, до сего дня с пулеметами дела не имевший, быстро сориентировался и велел сотням седлать коней, чтобы, после того как пулеметы отстреляют еще по одной ленте, ударить в сабли…

После этого боя продолжать разведку под Пхеньяном осталась только одна сотня, а вторую есаул был вынужден выделить для сопровождения тысячи пленных и обоза с трофеями. Одних винтовок в исправном состоянии казаки захватили три с лишним тысячи штук. Японцы пока более не пытались соваться западнее Пхеньяна, копя войска и припасы, так что около Фузана, ставшего главным портом снабжения японской армии вторжения, скопилось огромное количество припасов и военного снаряжения. Именно туда и собирался наведаться адмирал Гильтебрандт, надеясь застать японцев врасплох и навести шорох в их курятнике. Впрочем, на то, что это удастся сделать всей эскадрой, он особенно не рассчитывал. Японские миноносцы и крейсера постоянно паслись около Порт-Артура, и выход русской эскадры из базы они вряд ли пропустили бы. Но и сидеть в порту мочи не было. Все — и матросы, и офицеры, и сами адмиралы просто рвались в бой. Героическое и невероятное по своим результатам морское сражение у Чемульпо воодушевило всех. Согласно всем канонам, при таком соотношении сил японцы должны были просто уничтожить оба наших корабля, не потеряв ни одного своего. Ну, в крайнем случае, при очень большой удаче или, вернее, для японцев — неудаче, потерять какой-нибудь миноносец. А тут…

После того как Гильтебрандт изложил мне свои планы — как на случай, если удастся без потерь добраться до Фузана, так и на случай перехвата эскадры японским флотом, — я благословил его и отпустил. Флотоводцем я себя не считал и не считаю до сих пор, то есть в этом отношении мои ранения меня не особенно напрягали. А вот во всем остальном…

Войска из Центральной России начали прибывать в Маньчжурию уже две недели назад. Опыт массовой переброски войск, полученный во время Маньчжурского замирения, оказался сейчас куда как кстати, а проведенное после этого строгое расследование четко обозначило пределы казнокрадства и некомпетентности, которые я как наместник Дальнего Востока согласен был терпеть. Так что на этот раз переброска шла настолько четко по графику, что острый на язык русский люд начал в шутку обзывать железнодорожников «немцами». А уж едва пронесся слух, что я очнулся и иду на поправку… К настоящему моменту передовые отряды уже выдвинулись к реке Ялу, где вовсю шло оборудование позиций.

Я в руководство войсками не вмешивался, ограничившись одним совещанием, состоявшимся в моем особняке около недели назад. Едва только здоровье позволило.