Генерал-адмирал. Книги 1-4

Ну да, по слухам, на этой фабрике великого князя чуть ли не каждый второй работник — немец, а большинство мастеров и вовсе из Йены.

— А японца-то нет… — напряженно произнес капитан крейсера после десятиминутного изучения рейда.

— Так точно, господин капитан, — отозвался лейтенант. — В ноль сорок три японский крейсер покинул рейд и вышел в море. Все отмечено в вахтенном журнале.

Брилев-второй несколько секунд переваривал эту новость, после чего развернулся к лейтенанту:

— Дмитрий Андреевич, кораблю — к бою и походу изготовиться!

Лейтенант моргнул раз, другой, а затем порскнул к ревуну, закрепленному на стенке боевой рубки, и с силой дернул за рычаг. По всему кораблю мгновенно загудели электрические колокола громкого боя, заменившие собой боцманские дудки. Ну, не совсем, конечно, — снять дудки с боцманов в русском флоте можно было, пожалуй, только вместе с их головами, — но в подаче этого сигнала точно заменили.

Через полчаса, когда поднявшиеся на верхотуру дальномерщики, осмотрев горизонт, сообщили капитану крейсера не очень приятные новости, а все командиры боевых частей тщательно проверили готовность подчиненных, замерших на боевых постах, капитан приказал дать отбой тревоги и построить экипаж.

— Братцы, — негромко начал он, выйдя перед строем моряков, — дурную весть должен вам сообщить…"

"Строй замер, настороженно вглядываясь в капитана. Относились к нему без особой любви, но с уважением. К команде он был строг, спуску в случае любой провинности не давал, однако попусту не гнобил и за бытом и питанием рядовых матросов приглядывал. Впрочем, среди тех, кто прошел школу «золотой эскадры», считавшейся «придворной» эскадрой генерал-адмирала, такое поведение было скорее правилом, чем исключением. За ними и кличка такая водилась — «трансваальцы». Суровые, сухие, но специалисты — высший класс и на дело злы. Служить под их началом в мирное время тяжеловато, зато в бой лучше идти именно с таким капитаном. И тут вдруг такое обращение — «братцы». Ой, что-то недоброе случилось, если «трансваалец» так к команде обратился…

— Вчера поздно вечером, — продолжил Брилев-второй, — на генерал-адмирала Российского императорского флота и наместника государя императора на Дальнем Востоке великого князя Алексея Александровича совершено покушение…

Подтянутые шеренги взорвались возбужденным гулом голосов. Великого князя на флоте любили. Причем все — от офицеров до простых матросов.

Во-первых, он, несмотря на свое высокое происхождение, был свой брат-моряк. Он плавал, и много. Пусть часто по своим делам, но все знали, что к использованию кораблей Российского императорского флота в собственных целях генерал-адмирал относился весьма щепетильно.