Генерал-адмирал. Книги 1-4

К тому же вон европейские газеты пишут, что дело не такое простое и есть свидетельства того, что… Испанцам здесь, в Европе, в сложившейся ситуации верили больше, поэтому некоторое время я опасался, что американцы не рискнут атаковать. Но мне помогли сами американцы. В частности, их пресса. Херст, и так уже взвинтивший градус антииспанской пропаганды до предела, с таким напором принялся марать грязью и всю Европу в целом, что американцы начали воспринимать приближающуюся войну как что-то вроде второй войны за независимость. Мол, на этот раз на свободолюбивую Америку ополчилась уже не греховная Англия, а вообще вся Европа, так что отстоим родные дома и нивы, защитим детей и стариков… ну и все такое прочее. В такой обстановке пойти на попятный для любого американского политика означало мгновенную политическую смерть. Поэтому Конгресс быстренько выделил деньги, начался новый набор в армию, а морской министр затеял переговоры о срочном приобретении военных кораблей. Я с радостью предложил им наше старье типа «Князя Пожарского», «Владимира Мономаха» или «Дмитрия Донского», что же касается их попыток приобрести что-то более современное, согласился вернуться к этому вопросу в будущем, когда строящиеся корабли поступят на вооружение нашего собственного флота. Мол, все, что можно, уже продали. Тем же испанцам. Остального себе не хватает. Так что от нас американцы отстали. Да и в Европе их встретили не слишком ласково. Но англичане кое-что продать согласились. Впрочем, мелкое и тоже не особенно современное. Немцы же категорически отказались, как и французы. И американцам оставалось лишь перекупать корабли у латиноамериканцев — уже имеющиеся и еще строящиеся, причем в большинстве своем на европейских верфях. Это должно было обойтись янки в круглую сумму.

Короче, все шло хорошо. А после того как американцы начали захватывать испанские корабли, открыв тем самым боевые действия, все пошло еще лучше…

— Поздравляю вас, господа, и желаю вам всяческих успехов на этом, вне всякого сомнения, достойнейшем из поприщ, — торжественно закончил Николай II свою короткую речь.

Все оглушительно захлопали. Я огляделся. А что, комитет у нас что надо. Историк, архитектор, издатель, пара академиков, три художника, с десяток промышленников и… великий князь. Самые сливки, так сказать. Только и создавай политическую партию. Правда, Думы нет, так что избираться некуда. Да и дело, которое затеваем, пользы стране принесет, надеюсь, куда больше, чем любая Дума.

Идея принадлежала братьям Васнецовым, хотя изначально они считали ее безумной, а ко мне обратились вследствие того, что видели во мне, во-первых, не меньшего безумца, чем они, и во-вторых, человека близких эстетических предпочтений. Ну, так они выразились.