Генерал-адмирал. Книги 1-4

Я отстоял вместе с венценосным семейством рождественскую службу и, к своему удивлению, удостоился внимания наследника престола цесаревича Николая. Видеть-то я его уже видел — ничего особенного, худой и голенастый пятнадцатилетний подросток. Может, слегка более избалованный, чем его ровесники, но именно слегка, что, принимая во внимание его статус, было скорее достоинством, чем недостатком. До первой встречи мое отношение к будущему императору было резко негативным. Ну еще бы — такую страну просрал! Урод! Но впервые увидев этого мальчика, я пришел в некоторое замешательство. Как-то не получилось у меня продолжить презирать ребенка. А поразмыслив, я решил выкинуть эту проблему из головы. Других выше крыши! Все одно как-то влиять на племянника в настоящее время мне не светит, потому что это означает самому нарваться на общение с кучей родственников, что немедленно повысит опасность разоблачения даже не в разы, а на порядки.

Но сегодня после всенощной цесаревич сам подошел ко мне и, слегка стесняясь, попросил разрешения посетить новейший боевой корабль российского флота, броненосный крейсер «Владимир Мономах». И чего это его так растащило-то? Вроде Николай никогда не проявлял особого интереса к флоту. Нет, внимание он флоту уделял, но выраженного интереса у него не было. К чему бы?

С цесаревичем договорились на неделю перед Крещением.

А перед Новым годом у меня состоялась еще одна встреча — давно запланированная и необходимая для успешного продвижения моей главной авантюры. Сам факт встречи был необычен для этого времени тем, что неделя между Рождеством и Новым годом считалась праздничной и никаких важных дел в этот период не затевалось. И тем, что встречавшиеся лица уж слишком далеко отстояли друг от друга по статусу. Но мне недосуг было следовать традициям, и в полдень 27 декабря 1883 года Дима доложил мне о прибывших посетителях.

— Здравствуйте, господа, — поприветствовал я вошедших в мой кабинет. — Прошу вас, присаживайтесь.

Четверо довольно молодых людей, одетых в потертые инженерные тужурки, комкая в покрасневших от мороза руках нервно смятые фуражки, неловко разместились на гостевом диване, настороженно глядя на меня.

— Господа, — начал я, когда они наконец расселись, — то, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Могу ли я требовать от вас сохранения сказанного в тайне?

Четверо переглянулись, потом самый старший из приглашенных, коему, однако, на вид было не более тридцати лет, осторожно ответил:

— Несомненно, ваше императорское высочество.

— Что ж, отлично. — Я прошелся по кабинету, забыв ухватить трость.