Ген подчинения. Том 3

Только представьте, быть может, Вам и не потребуется снимать проклятие. Узнав о Вашем легендарном достижение, что затмит таких героев древности, как Геракл и Одиссей, Психея не сможет пред Вами устоять, и наконец-то увидит в Вас настоящего героя, а не плута, развратника и пьяницу.

— Говоришь ты, как всегда, складно, да вот только откуда тебе известно обо всем этом? Некоторые тобой сказанные вещи — прямиком из древних трактатов, скрытых для посторонних глаз. — Такая уверенность обычного знающего насторожила Эроса. Да, некоторые древние духи по возрасту и опыту превосходили даже богов, но это была редкость, и каждого из них тот знал. — Неужели ты именно поэтому и прячешь свое лицо? Кому ты служишь? Зачем ты помогаешь такому, как я? В чем твоя выгода?

— Видимо, Вы меня раскусили. — усмехнувшись, произнес мужчина, но маску так и не снял. — Какая может быть выгода у того, кто из-за дня в день живет в тени своего хозяина, боясь сменившегося настроения и гнева, способного погубить столетия кропотливого труда?

— Истинное бессмертие? — Сощурившись, проговорил купидон.

— Верно. — более холодно и зловеще произнес незнакомец. — Я устал от вечности, проведенной в примыкании, обивании порогов и прочего, сущего рабам. Мой хозяин считался со мной лишь в те годы, когда ему нужно было сменить ночной горшок, а теперь… С каждым новым днем я всё дальше и дальше от вечной жизни, и это меня пугает. Смерть, я чувствую её холодное дыхание за моей спиной, и если ничего не предприму — коса её оборвет нити моей жизни.

Вы молоды, амбициозны, и в Ваших глазах ещё не потух огонь чести и справедливости. Если подобный Вам при моей помощи достигнет успеха в таком нелегком деле, уверен, он не забудет своего верного помощника и поделится желаемым. — Дав пищу для размышления захмелевшего ума, проговорил незнакомец.

— А если я погибну, сгинув в пасти титана? — Пристально глядя на маску, спросил Эрос.

— Тогда я ничего не потеряю, и так же продолжу своё рабское существование под гнетом великих, смеющихся над стараниями и усилиями слабых, отдающих во благо любимых и почитаемых всё имеющееся.

Купидон думал долго. Как только мысль о возможном признании Психеей его заслуг и побед поселилась в разуме, тот схватился за оружие. Он искал повода отказаться от этой авантюры, попутно восстанавливая свои физические данные и навыки. Он раздумывал «возможные тактики», забыв о сне и напитках, дурманящих разум. Этот путь вел его на верную гибель, но желание, манящее проклятие тела и сладостной любви от отвергшей его женщины, были сильней.

— Каких только безумств не делали влюбленные глупцы ради своих дам. — Наконец-то решившись, произнес тот, а следом вместе с маской они стали обдумывать план их совместных действий.