Ген подчинения. Том 3

Кажется, кому-то, пока я был в отключке, пришлось несладко, и, судя по тому, что девушек-стражниц в округе тоже не наблюдалось, у удивленной мужской половины, продолжавшей нервно сглатывая смотреть на происходящее, будет очень и очень страстная ночь. Нужно ведь как-то дамочкам накопившийся стресс спустить? Уверен эти парни им помогут. Кстати, о времени…

— Сколько я был в отключке?

— Долго, великий шаман. — Отозвался одни из стражей, прикрывая винтовкой паховую область. Хотел бы я тоже со стороны понаблюдать за происходившим в этой комнате, а не вот так, с места главного актера, трястись над гомункулом в надежде не помереть. — Хозяин увел последнюю женщину около четырех часов назад. Сказав, что не может больше ждать, он отправился в главный храм за новыми целительницами.

«В век-то мобильной связи? Далеко пойдет, пень старый…»

— Хорошо, который сейчас час? — Не получив ответа на свой первый вопрос, задал второй.

— Половина шестого, великий шаман. — Зашибись, для меня в этой темной комнате прошло всего несколько минут, а для них почти полдня. Лучшего места для проматывания жизни и быть не может…

— Хо… зя… ин… — по слогам произнес незнакомый, миловидный голос, и я наконец-то вспомнил о ней. Чёрт, гомункул, девочка…

— Девочка? А где… Чего?… — Вместо той малышки, всё так же у меня на коленях лежала стопроцентная копия взрослой Мей Цай, с одним лишь отличием: у подросшей прямо на моих руках была гетерохромия. Один её глаз был карий, другой, как у меня, серый с небольшим голубым оттенком.

— Хозяин. — приподнявшаяся гомункул до усрачки перепугала подлетевшую к нам стражу, к её голове был тотчас приставлен пистолет, а к шее здоровенный тесак. Не успевшая понять происходящее, гомункул обернулась. С непониманием она глядела по сторонам, на оружие, окружавших её людей, и темного, она явно его видела. Недовольно фыркнув в сторону стоявшего на отдалении духа, та, с вернувшейся на уста улыбкой, вновь взглянула на меня, а после, по-детски протянув ко мне руки, произнесла:

— Убери свои культяпки от великого, бракованная сука! — стукнув ту обратной стороной лезвия своего клинка по ладони, гыркнул один из местных верзил, тем самым взорвав во мне бомбу состоящую из злости и негодования.

— Её глаза, они не такие, как у других. Сколько сил юный господин потратил на неё, и всё бессмысленно. Она не сможет стать нашим шпионом.

— Закрой рот, или я прикажу твоему господину закрыть его навеки. — Не в силах даже подняться, грозно рыкнул я, и амбал, тотчас припав на колено, поклонившись, произнес:

— Простите, Великий, я просто…

— Делай, что велено, и помалкивай, от тебя большего и не требуется.