Ген Рафаила

Он подошел, обнял Олесю за плечи и уткнулся в теплый пробор между белыми косичками.

– Красивая ты у меня, Олесюшка!

Она обвила ручками его шею, согнула ноги в коленях и повисла на отце елочной игрушкой.

– И ты, пап!

– Как я тебя люблю! Выполнишь мою просьбу? – Он покачал ее, сгибая сильную шею вправо и влево.

– Конечно, любую! – Олеся не разжимала рук.

– Мамке не скажешь?

– Ни за что!

И Оболенский вкратце, по делу, все объяснил, попросил передать заслюнявленную бумажку мальчику по имени Раф Баилов, проживающему по адресу: улица Островная, дом шесть, квартира пять.

– Запомнила?

– Запомнила.

Ну а, вернувшись после школы, Олеська застала отца мертвым. Или убитым. Она не стала докапываться до истины.

Горевала недолго. Хотя любила его искренне, но и боялась до смерти. Одно чувство обнулило другое, и горечь потери после похорон улетучилась.

Был отец. Красивый. Мощный. Чокнутый. Бесноватый. Ну был и был."

"Про послание, конечно, мгновенно забыла. Оно валялось в верхнем ящике стола вместе со всякой всячиной – записочками от мальчиков, открытками от родственников, чумазыми перьями от ручек, огрызками ластиков, камешками, стекляшками, бусинками и всякой другой милой девчоночьей ерундой.

Через несколько лет, когда из школьного барака их с матерью переселили в частный дом, Олеська собрала весь этот мусор в мешок и перевезла в новое жилище. Туда как раз приехал в контейнере ее ученический стол, и, не будучи аккуратисткой, она вновь высыпала волшебный хлам в верхний ящичек.

«Ах, эти ящики, полочки, тайнички. Они единственные умеют запирать на замок время, впитывать его запах, сохранять краски».

Так думала Олеська, приехав в родительский дом после окончания института и трех лет педагогической практики. Она, уже общежитская, городская, нейлоновая, с синими тенями на веках смотрелась в своей вязано-плетеной комнатке немного инородно. Как Достоевский в школьном учебнике – с дорисованными рогами и козлиными ушами.

Батутовна, старомодная и трогательная училка из Оболтово, бегала вокруг дочери, пытаясь угодить блинами и сырниками. Олеська же перебирала тонкими пальчиками с оранжевым маникюром содержимое своего стола, откладывая любовные признания разных лет в одну сторону, а пожелания счастья, здоровья и мирного неба над головой – в другую.

Замусоленная бумажка, свернутая трубочкой, уже готова была полететь в мусорную корзину, но почему-то задержалась в руках недавней студентки.

«Островная улица, дом шесть, квартира пять. Раф Баилов».

Она просто услышала слова отца, сказанные перед смертью.

Вот черт! Олеська покрылась медвежьими мурашками с ног до головы.