Ген Рафаила

– Выживу, чтобы удушить его за куртку, – обливаясь потом, прошептал Анатоль.

Куртку тем временем реанимировать не удалось. Батутовна пыталась высушить ее, расчесала крупной гребенкой шиншилловый мех. Но тщетно. Замша стала похожа на картон, пошла пятнами, потрескалась и стояла горбом. Пелагея совала ее под нос агроному и шипела:

– Ответишь за вещь, козлина вонючая, – осознавая в душе, что ЭТОТ не ответит никогда.

* * *Некие угрызения совести агроном все же испытывал. Пока Анатоль болел, пытался быть полезным – помыть полы, пропылесосить ковры, напечь блинчиков. Блины у него были отменные: тонкие, эластичные, в меру сладкие. Батутовна закатывала в них прокрученное, пережаренное с луком мясо и ворчала: «Знаешь, идол, чем вину загладить». Даниле было приятно, в сущности, он хотел быть хорошим. Однажды вернулся с прогулки загадочный и потряс в воздухе холщовым мешком.

– Это тебе, Толя, вместо куртки! Возмещение ущерба, так сказать.

Компания ужинала, собака лежала под столом на спине, сверкая бубенцами, густо намазанными «Алюминиумом плюсом». Кошки сидели на коленях у каждого из членов этой странной семьи. Рафик, развалившись, нежился на диване. Агронома воспринимали уже как нечто неизбежное – мороз, ветер, слякоть, грязные лужи.

– Что у тебя там? – без особого интереса спросил Анатоль.

Старик, обнажив в широкой улыбке зубы, развязал мешок. Оттуда хлынул тошнотворный трупный запах. Агроном запустил поглубже руку и вытащил за хвост две лисьих шкуры: хороший нелинялый серебристый мех скрывал плохо выделанную кожу, с остатками мяса и костей в лапах. Хуан поперхнулся и в ужасе закрыл рот руками.

– Где взял, гнида? Сам убил?

– Нееет, чем я убью, у меня и ружья-то нет. Купил! По дешевке.

– У кого?

– У одного хорошего человека. Он, меж прочим, в лесу живет, в берлоге, сам охотится, сырое мясо ест, а шкуры продает, ну чтоб соль-сахар себе купить, все такое… Он сказал, подчистить шкуры, подсушить – и запах выветрится.

– Как зовут его? – Испанца колотило.

– Рафаил, кажется… Он этот, татарин вроде…

Генерал с Хуаном переглянулись.

– Похоже, вернулся… – побелел Красавцев.

– Да кто? – наивно спросил агроном.

– Раф Баилов – беглый зэк, за убийство срок мотал.

Старик осунулся и начал запихивать шкуры обратно."

"– Я это… – потупившись, произнес он, – я адрес ему сказал. Показал, где мы живем. Он все про тебя, Анатоль, спрашивал. Да про жену твою, Олесю. Говорил, что благодарность у него имеется. Хочет лично ее выказать. Придет как-нибудь…

Тут уже затрясся Красавцев. Он вскочил, опрокинув табуретку, и двумя мощными пальцами сжал куриную дедову шею.

– Ну все, Данила Константинович, тебе конец. Теперь он нас всех перережет, как этих лисиц. Это я его в свое время посадил, понятно? Жену мою он любил.