Ген Рафаила

Что произошло в тот день, никто впоследствии так и не смог дознаться. Коротнула ли проводка, не потушили окурок, бросив его в дыру между старым дощатым полом, или реально ментовский улей подожгли бандиты (чиновники), чтобы уничтожить компрометирующие документы. Так или иначе, полыхнуло сразу на нескольких этажах. Деревянные полые перекрытия сложились как карточный домик, сотни человек оказались в западне. Пожарные приехали не сразу: брандспойты не добивали до верхних этажей, лестницы обрывались на середине здания.

Огонь полыхал так долго, что к месту трагедии съехались все телеканалы – большие и маленькие. Одни журналюги рыдали, другие – побойчее и поговнистее – делали включения на фоне людей, которые прыгали из окон и разбивались. Бравада транслировалась по федеральным каналам, шокируя зрителей явно не постановочными кадрами.

Жизнь затмевала Голливуд, не оставляя шансов на чудо. Бэтмен не прилетел, святой ливень не пролился над пожарищем. Красавцев, с обожженными легкими, полными дыма и копоти, стоял в проеме окна своего кабинета на пятом этаже и прикидывал, куда прыгнуть. За его спиной было пламя, на земле – ковер из сотрудников, переломавших позвоночники, руки и ноги. В соседнем окне выли три женщины – его красивая секретарша Алка-скакалка и две работницы архива – тучные немолодые дамы в офицерских погонах – МарьПетровна и ЛидьГавриловна. Снизу метались счастливчики – те, кто в момент возгорания чудом оказались вне здания – вышли на улицу покурить, выбежали за чебуреком, выехали на машине с мигалками по какому-то делу. Вдруг один из них заорал:

– Красавцев! В шестом окне слева – наш полковник – Красавцев! Лестницы, лестницы туда!

Пожарные кинулись перетягивать выдвижную лестницу с одного пролета к другому – тому, где кипел Красавцев. В какой-то момент носок его ботинка почувствовал стальную ступеньку. Генерал потихоньку начал толкать сооружение к правому окну, где рыдали девчонки."

"– Слазь! – орали снизу менты, – спасайся, дурак!

Но Красавцев отчаянно мотал головой и сигналил руками в сторону своих сотрудниц.

– Черт с ним! – сплюнул кто-то их пожарных, – надо других снимать.

Лестница переместилась правее, и Анатолий, задыхаясь от дыма, ничего не соображая, наблюдал, как Алка-скакалка в обожженных колготках, босая, полезла вниз по ступеням. Следом за ней, белые лицом, с обгоревшими волосами, шаг за шагом потянулись МарьПетровна и ЛидьГавриловна. Он заплакал. Почему-то бабы, простые ежедневные бабы с морковными губами и простенькой бижутерией в ушах, стали для него роднее всех родных.

Внезапно зазвонил мобильный.