Ген Рафаила

В драке Иван потерял и свою вставную челюсть, а когда прибежали дежурные милиционеры, оба ползали по полу, вытирая полами пальто и длинными шарфами добротную шерсть театральных ковролинов.

* * *Как ни странно, Красавцев не попал в тюрьму, не был оштрафован и не получил партийный выговор. Как ни странно, Икар Баилов, выгнанный из ГБ за особые зверства (убил генерала, который по ошибке оказался в Бутырке – пьяный, в кальсонах), сам был под следствием и скрывался. Только любовь к балету тянула его иногда в места всеобщего праздника. И если б не Иван, Баилов, виртуозно умеющий быть незаметным, не попался бы никогда.

Добро победило зло. Икар Ахметович сел. Иван Михайлович продолжил счастливую жизнь. Через полгода на свет появился маленький Толя, тот самый, что впоследствии щупал осколки в его ногах. И тот самый, кому читал Иван «Волшебника Изумрудного города».

А через 13 лет Красавцев-старший умер. От какого уже не пойми по счету инфаркта. Легендарный мужик, которым страна заткнула одну из своих бойниц, заставив одновременно отстреливаться и – гасить встречный огонь своим мощным, казалось бы, бессмертным телом.

Часть 2

Глава 14

Любовник

Олеська вытерла пыль с фотографии тестя. Жизнь не ладилась. К мужу она давно остыла, сын рвался в наемную армию, мечтая повторить путь героического деда – умирать и воскресать до самой старости."

"63 года, которые исполнились Ивану Михайловичу на момент последнего инфаркта, в представлении Андрюши были самым подходящим возрастом для окончательного ухода. О том, что отцу Анатолию уже 62, он даже не задумывался.

Олеська тоже медленно увядала. Внешне это было не видно – сибирская кровь с молоком напитывала ее животворящим эликсиром, а тротиловые реки из детства забальзамировали кожу до состояния натянутого на раму шелка. В общем, телом она была еще свежа, а увядание души тянулось медленно, но методично, как ниточка под спицами старой слепой вязальщицы.

Олеська завела любовника. Благо муж торчал весь год на Острове Рафаила по другую сторону Волги.

Любовник недотягивал до Анатоля. Если Красавцев был наладчиком чужих жизней, то Павлик Ткачук – разрушителем, точильщиком. Нет, конечно, он не рушил кувалдой наотмашь, он тихо подтачивал маленькой пилочкой все, к чему прикасался.

Но сначала Олеська этого не поняла. После своего бесконечно героического мужа ей хотелось какого-то успокоительного. Чтобы негромко говорил, чтобы не хвастался, чтобы под речи его можно было уснуть без головной боли и побочных эффектов.

Павлик на время стал лучшим средством. Голубоглазый, с лицом, какое не запомнишь и с десятого раза, чистенький, аккуратный. Они познакомились на корпоративе у подруги – «газпромщицы». Выяснилось даже, что жили в соседних домах. Но Олеська его в упор не замечала.