Господин Гексоген

И сам Белосельцев вновь превратился в усталого немолодого скворца с тусклым зеленым отливом и розовым отсветом черных истрепанных перьев. Был членом стаи, заговорщиком.

– Поможешь? – спросил Гречишников. – Очень мало талантливых, верных людей.

– Что я должен сделать?

– Подготовь небольшую референтную справку о движении ваххабитов. Пусть Премьер перед телекамерами заверит общественность, что это неопасное, миролюбивое учение, которого не нужно бояться. И второе. Освежи свои дагестанские контакты. Ты был близок к молодому Исмаилу Ходжаеву. Сегодня он очень влиятелен, контролирует боевые отряды. К его слову прислушиваются. Нужен на него надежный выход. Готов это сделать?

– Я готов, – сказал Белосельцев.

– Вот и ладно, – тряхнул плечами Гречишников, сбрасывая оперенье витютеня.

Выпили прощальную чарку. Стали собираться в Москву.

Референтная справка о ваххабитах, написанная Белосельцевым, уместилась на двух страничках и содержала сведения о мистическом вероучении, соединявшем мусульман в земное братство, где равенство, нестяжательство, совместный труд и жертвенность вели правоверных в Рай. Белосельцев, опуская метафизическую сущность учения, придал ему черты утопического социального братства, стремящегося среди неравенства современного мира, несправедливости жизнеустройства построить подобие исламского социализма. Лазурь минаретов, красота и мудрость Корана побуждали героев и мучеников, жертвуя за ближних, становясь угодными Богу, очистить человечество от разврата и скверны. Соединиться в едином царстве Божественной Правды и Святости.

В этом виде справка была вручена Премьеру. Через несколько дней Белосельцев был приглашен Гречишниковым в Кремль присутствовать на вручении боевых наград участникам чеченской кампании. Из-за отутствия болевшего Президента вручение производил Премьер. Гречишников, проходивший в Кремль так же свободно, как действующий работник охраны, взял с собой Белосельцева, чтобы тот мог принять участие в увлекательном предприятии. Наблюдать, как Премьер озвучит перед телекамерами текст записки, написанной Белосельцевым, пропуская ее смысл. Тележурналисты унесут из Кремля кассеты, в которых высказывания Премьера – не теперь, а несколько позже – станут звучать как последнее, произносимое перед казнью, слово.

И вновь, второй раз за недавнее время, Белосельцев очутился в Георгиевском зале, среди мраморных стен с золотыми начертаниями гвардейских батарей и полков, под сверкающими люстрами, на которые было больно смотреть. В зале на креслах сидели военные, те, кому вручались награды. Тут же, как почетные гости, расположились генералы в лампасах, церковные иерархи, артисты, именитые ученые.