Атаман. Гексалогия

Отдав почти бесчувственное тело купца в руки подбежавших холопов, я направился на задний двор. Зачерпнув из бочки холодной воды, умылся, снял кафтан, расстегнул и бережно положил пояс с саблей и ножами на завалинку. Сам взял чурбак и начал приседания – раз, два, три… двадцать… сорок. Пот катился градом, но с каждым приседанием я чувствовал, как в голове проясняется, с потом выходит хмель. В корчме нельзя было обижать отказом Авдея и весь остальной люд – невзирая на победу, могли обидеться. Но теперь мне надо быть трезвым, я просто всеми потрохами чувствовал, что день не закончится спокойно. И будет лучше встретить неприятности трезвым.

Доведя себя до изнеможения, разделся по пояс, поплескался прохладной водой. Всё, я в форме. Теперь надо отдохнуть. Поднявшись в дом, улёгся на постель, только сняв сапоги. Пояс с оружием положил рядом, на расстоянии вытянутой руки. Придремал, в доме становилось тихо, все укладывались спать.

Чу! У соседей залаяла собака. Я уже по лаю знал, когда она гавкает на чужих, а когда – просто так, чтобы показать хозяину, что не спит, несёт службу, отрабатывает хозяйские харчи.

На зажигая света, поднялся, обулся, надел тёмную рубашку и опоясался. Теперь я был готов. К чему – я и сам не мог сказать точно.

Тихо открыл окно; через слюдяные оконца и днём-то ничего не видно. Глаза привыкли к темноте, и я заметил две тени, перемахнувшие через наш забор. Началось! Не верилось мне, что норманнский конунг не попробует отомстить за гибель своего воина. Уж очень они смиренно ушли, не в повадках это норманнов.

Я рыбкой нырнул через окно; хорошо – одежда тёмная, не выделяется на фоне дома.

Перемахнув забор, двое непрошенных гостей присели и шептались. Как я не напрягал слух – ничего не удалось услышать. Медленно, опасаясь шелеста сабли, вытащил её из ножен.

Незнакомцы поднялись и молча направились к дверям дома. Всё, не стоит тянуть дальше, если это не норманны – то воры. Добрые люди ночью через забор не лазят. А с татями здесь разговор короткий.

Я сделал шаг в сторону, оказавшись за спинами ночных визитёров, и ударил саблей первым, срубив голову левому. Правый мгновенно обернулся, и меня спасла от ножа только реакция. Просто я был готов к такому повороту событий. Тем не менее, почти без замаха ударил саблей по руке: ориентиром служило лезвие ножа, поблёскивающее в свете луны. Незнакомец со стоном схватился за руку – вернее, за её обрубок: кисти не было. Я приставил саблю к горлу визитёра: «Кто такой?» – Ночной гость молчал. Я надавил лезвием сильнее, из-под лёгкого надреза показалась кровь.

– Если не скажешь, умрёшь сейчас и здесь, как он. – Я кивнул на неподвижное тело.

– Ермоха я, по прозванию Косолапый, на Низовке живу.

– А здесь чего забыл?

Незнакомец замолчал. Я надавил саблей сильнее.