Где властвует любовь

Затылок у нее покалывало, она ерзала на месте, непрерывно теребя пальцами темно-синий бархат юбки.

Когда квартет закончил наконец выступление и раздались вежливые аплодисменты, три девушки присели, сияя улыбками, а четвертая, виолончелистка, выглядела так, словно ей хочется забиться в ближайшую щель.

Пенелопа вздохнула. По крайней мере, ее за все годы, проведенные в свете, никогда не заставляли демонстрировать себя публично, как этих девушек. Ей всегда позволяли держаться в тени, тихо перемещаясь по периметру бальных залов, наблюдая, как другие девушки кружатся в танце. О, мать таскала ее за собой, пытаясь навязать то одному, то другому подходящему холостяку, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что приходилось выносить девицам Смайт-Смит.

Впрочем, справедливости ради следовало отметить, что трое из них пребывали в блаженном неведении относительно своих музыкальных способностей. Пенелопа улыбнулась и присоединилась к аплодисментам. Что ж, она не собирается выводить их из этого заблуждения.

И если теория леди Данбери верна, леди Уистлдаун не напишет ни слова о сегодняшнем концерте.

Аплодисменты вскоре затихли, и гости смешались с толпой, вежливо беседуя со знакомыми и поглядывая на скудно сервированный стол для закусок в задней части комнаты.

– Лимонад, – пробормотала Пенелопа себе под нос. Здесь чудовищно жарко – о чем она только думала, вырядившись в бархат в такой теплый вечер? Прохладный напиток – как раз то, что нужно, чтобы почувствовать себя лучше. К тому же Колин увяз в разговоре с леди Данбери. Вряд ли ей подвернется более удачный момент, чтобы сбежать.

Но не успела она поднести стакан к губам, как позади нее раздался знакомый голос, окликавший ее по имени. Пенелопа обернулась и выпалила:

– Извини, я была не права.

– Ты?

– Да, – заверила его она. – По крайней мере, мне так кажется.

Глаза Колина весело прищурились.

– Разговор становится все более интригующим с каждой секундой.

– Колин…

Он подставил ей локоть.

– Как насчет того, чтобы пройтись со мной немного?

– Не стоит…

Колин придвинул свой локоть чуть ближе – всего на дюйм, но с вполне ясными намерениями.

– Пожалуйста.

Пенелопа кивнула и поставила стакан с лимонадом.

– Ладно.

С минуту они молча двигались по залу, затем Колин сказал:

– Я хотел бы извиниться перед тобой.

– Но ведь это я устроила сцену и выскочила из комнаты, – возразила Пенелопа.

Он слегка откинул голову и снисходительно улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

– Я бы не назвал это сценой.

Пенелопа нахмурилась. Возможно, ей не следовало выходить из себя до такой степени, но теперь, оглядываясь назад, она испытывала чувство, похожее на гордость. Не каждый день женщина обставляет свой уход с таким драматическим эффектом.