Где властвует любовь

– Я не очень-то умею быть в центре внимания, – сказала она, пытаясь вспомнить, как дышать в нормальном ритме.

Колин сжал ее руку.

– Зато я умею. Не волнуйся. – Он прошелся взглядом по толпе внизу, пока не встретился глазами с хозяином дома, герцогом Гастингсом, приходившимся ему шурином. По кивку Колина герцог двинулся к помосту для оркестра.

– Саймон знает? – ахнула Пенелопа.

– Я рассказал ему, когда приехал, – рассеянно отозвался Колин. – Откуда, по-твоему, я узнал, как добраться до комнаты с балконом?

И тут произошла удивительная вещь. Словно ниоткуда появился целый отряд лакеев и принялся раздавать гостям высокие бокалы с шампанским.

– А вот наши, – одобрительно заметил Колин, взяв два бокала, стоявшие на столике в углу. – В точности как я просил.

Пенелопа молча приняла свой бокал, все еще не в состоянии воспринять действо, которое происходило.

– Немного выдохлось, – произнес Колин заговорщическим шепотом, явно стараясь ее приободрить. – Но я не мог придумать ничего лучше, учитывая все обстоятельства.

Пенелопа в ужасе вцепилась в его руку, беспомощно наблюдая, как Саймон остановил музыку и предложил собравшимся обратить внимание на его брата и сестру, стоявших на балконе.

Брата и сестру, с изумлением отметила Пенелопа. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда герцог назовет ее своей сестрой. И все благодаря Бриджертонам с их способностью обзаводиться родственными связями.

– Леди и джентльмены, – начал Колин. Его звучный уверенный голос разнесся по всему залу. – Я хотел провозгласить тост за самую удивительную женщину в мире.

По толпе пронесся ропот, и Пенелопа замерла под устремленными на нее взглядами.

– Учитывая, что я молодожен, – продолжил Колин, одарив аудиторию своей неотразимой улыбкой, – надеюсь, вы снисходительно извините мой восторженный тон, свойственный влюбленным.

Толпа откликнулась дружелюбным смехом.

– Мне известно, что многие из вас удивились, когда я попросил Пенелопу Федерингтон стать моей женой. Признаться, я и сам был удивлен.

Раздалось несколько недобрых смешков, но Пенелопа не дрогнула, уверенная, что Колин знает, что говорит.

– Но не тем, что я влюбился в нее, – веско произнес он, окинув толпу вызывающим взглядом, – а тем, что для этого понадобилось так много времени. Видите ли, за долгие годы знакомства, – продолжил он, смягчив голос, – я так и не удосужился заглянуть в ее душу. И чуть было не проглядел красивую, блестящую и остроумную женщину, которой она стала."

"Пенелопа чувствовала, что по ее лицу текут слезы, но была не в силах пошевелиться. Она едва могла дышать. Вместо того чтобы, как она ожидала, просто раскрыть ее тайну, Колин преподносил ей невероятный дар – публичное объяснение в любви.