Где властвует любовь

– Вообще-то моя исключительная наблюдательность хорошо известна в высших кругах общества.

– Должно быть, я не вхожа в эти впечатляющие круги, – промолвила Пенелопа.

Крессида пропустила ее реплику мимо ушей, слишком увлеченная собственной тирадой.

– Вот почему, – произнесла она задумчивым тоном, – я решила, что смогу убедить свет, что я и есть леди Уистлдаун.

Сердце Пенелопы учащенно забилось.

– Значит, ты признаешь, что ты самозванка? – осторожно спросила она.

– О, думаю, тебе это отлично известно.

Горло Пенелопы сжалось, но каким-то образом – она сама не знала как – ей удалось сохранить самообладание.

– Не понимаю тебя, – сказала она.

Крессида улыбнулась, но на ее губах это в общем-то счастливое выражение лица превратилось в нечто коварное и безжалостное.

– Когда я задумала этот маленький обман, я подумала: а чем я рискую? Либо мне удастся убедить всех, что я леди Уистлдаун, либо, если мне не поверят, я всегда смогу заявить, что сделала это с единственной целью – выманить из норы настоящую виновницу. И буду выглядеть чрезвычайно умной и ловкой.

Пенелопа молча смотрела на нее.

– Но события, развивались не совсем так, как я задумала. Леди Уистлдаун оказалась куда более изобретательной и злонамеренной, чем я предполагала. – Глаза Крессиды сузились, и ее лицо, обычно весьма привлекательное, приобрело зловещее выражение. – Ее последняя заметка сделала из меня посмешище.

Пенелопа не произнесла ни слова, едва осмеливаясь дышать.

– А потом… – Голос Крессиды понизился. – А потом ты – ты! – имела наглость оскорбить меня в присутствии всего света.

Пенелопа испустила едва заметный вздох облегчения. Может, Крессиде неизвестна ее тайна. Может, этот визит вызван публичным оскорблением, которое нанесла ей Пенелопа, обвинив во лжи. Господи, что же она сказала? Наверняка что-то злое, хотя и вполне заслуженное.

– Я могла бы вынести оскорбление от кого-нибудь другого, – продолжила Крессида. – Но от такого ничтожества, как ты? Нет, это не может остаться без ответа.

– Тебе следовало бы дважды подумать, прежде чем оскорблять меня в собственном доме, – тихо произнесла Пенелопа. И добавила, хотя ей претило прятаться за именем мужа: – Я теперь Бриджертон. И могу рассчитывать на их защиту.

Предостережение Пенелопы, однако, не пробило брешь в самодовольной маске на красивом лице Крессиды.

– Думаю, тебе лучше выслушать меня, прежде чем делать угрозы.

Пенелопа ничего не имела против. Лучше знать, что у Крессиды на уме, чем прятать голову в песок и делать вид, что ничего не случилось.

– Что ж, выкладывай, – коротко сказала она.

– Ты совершила роковую ошибку. – Крессида ткнула указательным пальцем в Пенелопу и погрозила.