Где властвует любовь

 – Наверняка где-нибудь прочитала.

Пенелопа вздохнула, не сразу найдя подходящий ответ.

– Лучше бы ты поменьше читала, – сказала Порция. – Возможно, я давно выдала бы тебя замуж, если бы ты уделяла больше внимания своим светским обязанностям, чем…

Она замолчала, и Пенелопе пришлось спросить:

– Чему?

– Не знаю. Тому, что заставляет тебя сидеть, уставившись в пространство и грезя наяву.

– Я всего лишь размышляю, – сказала Пенелопа. – Иногда мне нужно остановиться и подумать.

– О чем? – пожелала знать Порция.

Пенелопа не могла не улыбнуться. В этом вопросе заключалось все, что отличало ее от матери.

– Ни о чем, – сказала она. – Правда.

У Порции был такой вид, словно она хотела что-то добавить, но передумала. А может, ей просто захотелось есть. Она взяла печенье с чайного подноса и сунула его в рот.

Пенелопа протянула руку за последним печеньем, но затем решила оставить его матери. Совсем неплохо, если рот Порции будет занят. Главное, что ей сейчас нужно, – это оказаться втянутой в очередные разговоры о Колиме Бриджертоне.

– Колин вернулся!

Подняв глаза от «Краткой истории Греции», Пенелопа увидела Элоизу Бриджертон, ворвавшуюся в ее комнату. Как обычно, Элоиза обошлась без объявления о своем приходе. Дворецкий Федерингтонов настолько привык видеть ее в доме, что относился к ней как к члену семьи.

– Неужели? – поинтересовалась Пенелопа, изобразив (довольно правдоподобно, с ее точки зрения) равнодушие и сунув «Краткую историю Греции» под «Матильду» Фиддинга, пользовавшуюся большим успехом в прошлом году. Томик «Матильды» украшал книжные полки в каждом доме. И был достаточно толстым, чтобы прикрыть «Краткую историю Греции».

– Представь себе, – сказала Элоиза, усевшись за письменный стол Пенелопы. – Он ужасно загорел. Наверное, все время торчал на солнце.

– Кажется, он был в Греции?

Элоиза покачала головой.

– Он сказал, что военные действия активизировались и стало слишком опасно: Поэтому он поехал на Кипр.

– Ну и ну, – протянула с улыбкой Пенелопа. – Похоже, леди Уистлдаун что-то перепутала.

Элоиза сверкнула ответной бриджертоновской улыбкой, и Пенелопа в очередной раз подумала, как ей повезло, что Элоиза стала ее лучшей подругой. Они были неразлучны с семнадцати лет. Вместе проводили лондонские сезоны, вместе взрослели и, к величайшему неудовольствию своих матерей, вместе превратились в старых дев.

Элоиза заявляла, что не встретила подходящего человека. Пенелопу, понятное дело, никто не спрашивал.

– Ну и как? Ему понравилось на Кипре? – поинтересовалась Пенелопа.

Элоиза вздохнула.

– Он в восторге. Как бы мне хотелось путешествовать! Такое ощущение, что все, кроме меня, где-то побывали.

– И меня, – напомнила Пенелопа.

– И тебя, – согласилась Элоиза.