Там, где живет любовь

Что-то мне это напоминало. Я уже как-то пыталась остановить драку и помню, во что все вылилось.

– Даня, что ты к Марку привязался? – закричала Руднева. – Больной! Он тут совершенно ни при чем!

– Ты зачем моего брата больным обозвала? – тут же насупилась Ирка. Странное дело, друг друга близнецы могли как угодно обзывать, а вот когда кто-то другой нелестно отзывался о ком-то из них, то готовы были рвать и метать.

– Сама же видела, что Кузя первый начал! – не отступала Диана. – И что ты на меня наезжаешь? Ты только со мной такая смелая. А при Циглер язык проглотила!

– Могу и на Циглер наехать! – храбрилась Ира.

– Чего-чего? – раздался в толпе хриплый голос Амелии. И она тут!

В итоге мы все так возмущенно развопились, что не могли успокоиться, пока к нам не подошел старший воспитатель. Удивительное дело, но орала лишь наша гимназия. Остальные стояли и молча наблюдали за этим цирком. Отличились в первый же вечер. Что там говорили о поощрительных жетонах, которые должны подсчитать в конце смены?

Спать я ложилась в самых расстроенных чувствах. После потасовки нашей гимназии сделали выговор, и я почему-то чувствовала себя виноватой. Из-за этого дурацкого списка и из-за ответственности, которую я постоянно ощущала на себе. Перед отъездом Лидия Андреевна снова назначила меня старшей… Я долго ворочалась и прислушивалась ко всем звукам. В палате стояла напряженная тишина, зато в открытую форточку донесся откуда-то сверху смех. Хотя уже давно объявили отбой. А может, это кто-то из вожатых?

– Девчонки, вы спите? – подала голос Диана.

Я слышала, как Ирка ворочалась, но из вредности Рудневой не ответила. Амелия тоже молчала.

– Я не сплю, – призналась я. Это ж правда. Я всегда плохо засыпала, думая преимущественно о чем-нибудь грустном или плохом. Например, вспоминала о маме. Представляла себе, как насыщенно проходит день в шумном густонаселенном Мехико. Мама обещала прилететь осенью, говорила, что перелет у нее займет больше суток… Я уставилась на тени на потолке, которые напоминали развесистые листья пальм.

– Наш вожатый просто душка, – сказала Руднева в темноту.

– Ничего особенного, – наконец подала голос Ирка. Так и знала, что не промолчит. – Нос картошкой."

"– Ему идет, – возразила Диана. – Вот бы с ним потанцевать на дискотеке…

– Ага, мечтай, он на тебя даже не посмотрит, – не сдавалась Третьякова.

– Будто на тебя посмотрит, – не оставалась в долгу Ди.

– О бо-о-оже! – взвыла Амелия. – Вы забыли, что я обещала сделать с вами, если будете много болтать, курицы?

Мы примолкли. Наверху больше никто не смеялся, и снова стало тихо. Только сверчки пели на улице.

– Мне у окна дует, – нарушила тишину Ирка.

– Закрой форточку.

– Тогда другим будет душно.