Где я, там смерть

Положи, я сказала.

Тон ее не терпел возражений, и Кэрол не стала спорить, повесив трубку, отстраненно удивившись тому, как это слепая старуха так ловко и быстро нашла рычаг на телефоне.

— У тебя есть пять минут, чтобы подумать о своем сне. Ты видишь, но не понимаешь, не разбираешься в том, что твой дар тебе подсказывает. Вспомни, что ты видела. Все, от начала до конца, — проговорила старуха.

— Я все поняла. Я видела, как Джек толкает Рэя в пропасть, а Куртни плакала и говорила, что это все из-за меня. И это все так и есть. Джек ненавидит Рэя, из-за меня, потому что ревнует, а Рэй провоцирует его и ни во что не ставит. Джек опасен, а потому можно сказать, что Рэй ходит по краю пропасти. И вот Джек подходит и толкает его. Это значит, что Джек задумал его убить. Разве не так?

— Так.

— Значит, Рэй погибает, и поэтому так горько плачет Куртни и обвиняет меня в его смерти.

— Ты спешишь с выводами. Никогда не спеши, подумай получше. Джек толкал Рэя, как ты говоришь, но ты видела, чтобы он его столкнул?

— Нет, передо мной появилась черная пелена… этот проклятый туман…

— Ты не видела. Тогда с чего ты взяла, что он его столкнул? С чего взяла, что Рэй умер?

— Но разве он мог устоять… на самом краю…

— Ты не должна обдумывать, мог или не мог, анализируй только то, что видела. А ты видела только то, что Джек пытался столкнуть Рэя. Это все? После этого ты ничего не видела? Что ты чувствовала? Это тоже важно.

— Я чувствовала пустоту и одиночество. Чувствовала горе, боль. Я знаю это чувство. Это боль утраты… И я плакала, сильно плакала, и я знала, что это все из-за меня… А потом… потом меня обнял Рэй и стал утешать.

Слепые глаза старухи вдруг сверкнули странным огнем, который не могла не заметить Кэрол.

— Тогда с чего ты взяла, что он умер, если он тебя утешает? — резко и злобно бросила она.

— Но я… я подумала, что он пришел утешить меня после смерти. Ведь ко мне часто приходит Эмми и…

— Ты точно знаешь, что Эмми мертва. Но почему ты решила, что он тоже мертв, если ничто в твоем сне на это не указывало? Ты делаешь выводы, не желая видеть то, что тебе показывают!

— Но ведь еще и Куртни… она же плакала, так безутешно, и она в чем-то меня обвиняла. Если не Рэя, то кого могла оплакивать Куртни?

Старуха промолчала, уставившись перед собой невидящим взглядом.

Кэрол вопросительно смотрела на нее, но Габриэла, видимо, не собиралась ей больше помогать.

— Рэй меня утешал… Куртни плакала… Плакала Куртни. О, Боже! Плакала Куртни! Это она? Она умрет?

— Звони, и ты узнаешь, правильно ли истолковала свой сон, — холодно сказала старуха.

Кэрол взяла трубку, и вдруг ей стало дурно, а ноги начали подламываться. Страх сдавил ей горло и грудь.

— Я не могу. Я боюсь.

— Звони, — твердо повторила старуха, и Кэрол машинально подчинилась.