Где я, там смерть

И я этого подонка и на пушечный выстрел к тебе не подпущу.

— Но он сказал, что не отдаст мне Патрика, — жалобно пожаловалась Кэрол.

— Это мы еще посмотрим, — сурово отозвалась Куртни. — Так что завтра — ко мне, и без разговоров. Жить одна ты не будешь.

— Нет, Куртни, я не буду жить у вас, не обижайся, но… нет.

— Будешь. С Рэем мы разводимся, и он уйдет. Он уже подыскал себе жилье.

Кэрол вздохнула с облегчением, поняв из ее слов, что с ним все в порядке. Тогда что здесь делает среди ночи Куртни?

— Как разводитесь? — сникла Кэрол. — Ты что, согласилась дать ему развод?

— Да.

— Но почему? Ведь ты… ты же так его любишь!

Куртни ничего на это не ответила, лишь еще раз пристально на нее посмотрела.

— Ты одна?

— Да…

— Тогда можно я пройду?

— Проходи, — растерянно кивнула Кэрол, не отрывая от нее встревоженного взгляда. Куртни была холодна с ней, как никогда. Сердце заныло в ее груди, когда она увидела, как Куртни спокойно обходит комнаты, чтобы убедиться в том, что она действительно одна.

— Куртни, что-то случилось? — осторожно спросила она.

Она обернулась и взглянула на нее своими непроницаемыми черными глазами."

"— Рэй не вернулся домой.

Горло Кэрол сдавил внезапный спазм.

— И ты… ты пришла искать его ко мне? — с трудом выдавила она, смотря на Куртни широко раскрытыми и заблестевшими от слез глазами.

Куртни снова не ответила. Кэрол низко опустила голову, не выдержав ее тяжелого взгляда, по которому никогда нельзя было догадаться об ее мыслях. Кэрол сжала плечи и обхватила их руками, коснувшись стены, и тихо сказала, не поднимая головы, чтобы Куртни не увидела ее слез:

— Он помог мне занести вещи и ушел.

Страх за него, покинувший ее на эти несколько минут, вернулся. Она испуганно взглянула на Куртни.

— Боже… с ним что-то случилось?

— Нет, не думаю. Наверняка валяется в каком-нибудь баре в пьяном беспамятстве, утопив свое горе в стакане, после того, как ты его отвергла, — все также холодно сказала Куртни с таким видом, будто знала все, что здесь произошло. — Или спит в объятиях какой-нибудь красотки, выместив на ней свою неудовлетворенную страсть.

Кэрол почувствовала, как краснеет. Слова Куртни, ее тон отозвались страданием в ее душе. Куртни ненавидит ее. И она не может и не хочет больше это скрывать. «Железная» леди устала быть железной, потому что за этим прочным панцирем скрывалось сердце женщины, такое же, как и у всех, которое умело и любить, и ревновать, и страдать.

Кэрол старалась выглядеть спокойной и не показывать своего отчаяния.

— Может, все-таки следует поискать его?

— Нет. Я никогда за ним не бегала, когда он пропадал, и не собираюсь, тем более, теперь.

— Куртни, думаю, на этот раз стоит. У меня плохое предчувствие. Ему грозит опасность, я чувствую.