Где я, там смерть

 — А ты к нам в гости или уже насовсем?

— Пока в гости, — улыбнулась Кэрол.

— В больнице у него была? Не пойму, зачем ты к нему ездишь? На твоем месте, я бы даже думать о нем забыл. Хоть бы он сдох уже, что ли, надоел совсем. Чего этот малый его так слабо побил? Надо было уж до конца, чтоб не очухался.

— Ладно, Рэй, хватит языком плести, что попало, — осадила его Куртни. — Пойдемте ужинать, Дороти, наверное, уже накрыла.

Она вышла из кабинета, Кэрол пошла следом, украдкой отбиваясь от Рэя, который игриво хватал ее за руки сзади и дергал за волосы, идя за ней по пятам и ребячась, как проказливый мальчишка.

Когда они рассаживались по местам, он достал из своей коллекции бутылку вина и, откупорив, поставил на стол.

— Есть повод выпить, — заявил он, разливая вино в бокалы. — За то, что Кэрол, наконец, избавилась от этого урода в галстуке!

— Рэй, прекрати! Радоваться тут нечему, — строго взглянула на него Куртни. — Когда ты научишься думать, прежде чем говорить?

— Ладно, тогда давайте выпьем за Джека, — невозмутимо продолжил Рэй веселым тоном. — За то, что он такой идиот! Вот дурак, правда, Куртни? Потерять нашу Кэрол, да еще так глупо! Пусть теперь локти кусает. А он будет их кусать, Кэрол, будь уверена. Ты теперь, главное, не ведись у него на поводу, а то опять мозги тебе задурит…

— Ладно, Рэй, давай поговорим о чем-нибудь другом, — тихо проговорила Кэрол, понурив голову.

Он тяжело вздохнул.

— Ну, прости меня, малыш. Давай выпьем за тебя и за Патрика, — он поднял бокал. — Чтобы все у вас было хорошо, и никогда вы не грустили.

На этот раз женщины поддержали его тост и подняли свои бокалы."

"После ужина они расположились в кабинете. Куртни сидела за столом, шурша бумагами, а Кэрол и Рэй поставили между собой журнальный cтолик и принялись играть в карты. Куртни украдкой наблюдала за ними. Игра их становилась все более шумной и азартной. Кэрол ожила, расшевелилась, глаза ее заблестели. Она то смеялась, когда Рэй проигрывал, то ругалась с ним, обвиняя в жульничестве. Так было всегда. Рэй всегда мог заставить ее открыться, расслабиться, еще с тех пор, как она была девочкой. Если они начинали в чем-то соревноваться, будь то теннис, карты или что-нибудь еще, это происходило всегда очень бурно, с эмоциями, и лично Куртни всегда было интересно понаблюдать за ними в такие моменты. Они казались ей такими забавными и смешными, как два упрямых капризных ребенка, желающих победить во что бы то не стало. Она знала, что их девочка пришла к ним, потому что ей очень плохо, пришла за поддержкой, утешением. Знала, что Кэрол хорошо здесь, с ними. Потому что они были ее семьей. Той настоящей семьей, которой, как Кэрол привыкла считать, у нее никогда не было.