Хорошо там, где нас нет

– Шагон – прекрасное животное, – начала я, совершенно так не считая, но раз в учебнике написано… – Оно питается микроорганизмами, которые находятся в воде и воздухе.

Правда, я не представляла, как он это делает, и поэтому опустила этот момент.

– Пищу он принимает с помощью рта и потом, переварив, избавляется от нее естественным путем, – заливалась я соловьем, снова поворачивая зверушку к зрителям, теперь тем местом, через которое оно избавляется от съеденного.

Хотя в связи с тем, что оно круглое и пушистое, словно помпон на шапке, сложно определить, угадала ли я.

– Оно издает шипящие звуки и таким образом общается с сородичами. Обитает в северных широтах Большого материка и считается неопасным, так как не может причинить вред.

Еще раз крутанула зверушку и продолжила:

– Ведет очень неторопливый образ жизни и…

Договорить я не успела, так как этот отвратительный волосатый комок в этот момент срыгнул на меня какую-то слизь.

В шоке смотря на свои испачканные руки и мантию, я не знала, что делать.

Рук, сориентировавшись, забрала у меня этот блохастый мех и, засунув его обратно в клетку, бодро грудным голосом произнесла:

– Ронер правильно все рассказала и, помимо этого, показала, как не надо обращаться с шагоном. Это животное не любит резких движений и может э-э-э… отрицательно на них отреагировать.

Я в это время соскребала с себя слизь и косила глазом на клетку, раздумывая, как устроить, чтобы рыгающий комок ушел на шашлык.

– Скажите, лера, а мясо этих зверьков съедобно? – как бы между прочим поинтересовалась я.

Подозрительно посмотрев, Рук подошла и заклинанием очистила мои мантию и руки, после чего ответила:

– Нет, Ронер, мясо шагонов очень жесткое и невкусное. Давайте пройдем дальше.

Заняв свою привычную разведывательную позицию позади ребят, которые скалились словно гиены, впрочем, как и все остальные, но потешаться в открытую при преподавателе надо мной не смели, я продолжила все рассматривать на расстоянии. Но, чувствуя веселость парней, злорадно думала, что перевернется и на моей улочке самосвал с пряниками. И он-таки перевернулся.

Оборотня буквально через две клетки обрызгало крупное животное, похожее на большую личинку. Слава скалился на нее и рычал, но порвать когтями не посмел.

Дракону же досталось под конец. Ему попался пертикус – животное, покрытое вонючей слизью. Едва Дима взял его в руки, как по пальцам ящера, а затем и по его мантии потекло. Лицо молодого человека сразу перекосилось, то ли от запаха, то ли от ощущений, хвост нервно помахивал и подергивался. Успев узнать дракона, я поняла: он очень сильно злится.

Рук, быстро рассказав нам основное, забрала у него ценный экземпляр слизистой козявки, одновременно почистив мантию и студента.