Где бы ты ни скрывалась

Исходя из фактов, мы можем сделать два вывода: конечно, более вероятно, что это просто кто-то похожий на него. Но ты сказала, что каким-то он был другим. Именно это и заставило тебя усомниться. Вот что странно.

— Учти, он пялился на меня с другого конца магазина, — сказала я.

— Значит, ты стояла довольно далеко от него?

Я не хотела думать об этом и попыталась отвлечь его внимание поцелуем. Этот метод, как всегда, сработал безотказно. Наш долгий глубокий поцелуй длился, наверное, минут пять. Стюарт вообще мастер целоваться. Дай ему волю, мог бы часами целовать меня и не просить большего.

— Ну так ты согласна? — спросил он тихо, дыша мне в рот.

— На что?

— Переедешь ко мне?

— Я подумаю, — сказала я. Полагаю, другого ответа он и не ждал.

Воскресенье, 13 июня 2004 года

Большую часть дня я провела в одиночестве. Я лежала на полу, прислушиваясь к малейшему шуму, стараясь понять, где он — дома или ушел? Вот что-то загрохотало — он в гараже? А что он там делает?

Я долго сидела у окна, надеясь, что какой-нибудь прохожий поглядит вверх и заметит мое лицо. Вот соседский дворик, неужели они никогда не выходят на улицу? Я постучала в стекло наручниками — грохот раздался страшный, но никто и внимания не обратил. Я перестала стучать, боясь, что Ли ворвется в комнату и расправится со мной.

Погода снова изменилась, моросило, — казалось, за окном октябрь, а не июнь. Я села на пол, привалившись спиной к стене, ожидая, когда он придет за мной. Рассматривала запястья, опухшие, окровавленные, — сегодня наручники оставили новые ярко-красные следы чуть выше вчерашних. Три пальца на правой руке не сгибались, они стали темно-багрового цвета, но опухоль начала понемногу спадать. Хорошо, однако, что в комнате нет зеркала. Заплывший глаз до сих пор совсем не открывался, в ушах стоял непрерывный звон.

Когда стемнело, я окончательно потеряла силы, к тому же мне отчаянно хотелось пить. Я завернулась в одеяло и легла на пол. Наверное, я заснула, потому что не заметила, как он вошел в комнату.

— Вставай! — приказал он твердым, но вроде бы незлым голосом.

Я перевернулась на бок, попыталась сесть. На полу лежал пакет с жареной картошкой, стояло ведро с водой. От нее не пахло хлоркой. Хотелось сунуть в ведро голову и пить, пить…

Он повернулся, вышел и запер дверь.

— Спасибо, — просипела я, обхватив ведро руками, припав к нему пересохшим ртом.

Свет выключен. Дверь заперта. Утолив жажду, я снова легла на ковер, как можно туже обернувшись одеялом. Ковер пах мочой, кровью, хлоркой. Я думала о Наоми и гадала, как долго мне осталось жить.

Понедельник, 14 июня 2004 года

Когда я открыла глаза, моей первой мыслью было: сегодня я умру."

"Это из-за боли. Она перешла на какой-то другой уровень и, как только я проснулась, налетела на меня, как несущийся поезд.