52 Гц

Но он понимает, что иногда с людьми можно общаться, если есть, ради чего. А еще он понимает, что неважно, на каком расстоянии от тебя твой кит. Если вы слышите друг друга, расстояние не имеет значения. И потом, в самом конце, он сидит на берегу океана, смотрит на волны. Он знает, что где-то там плавает его кит и поет для него. Он теперь слышит его ясно и четко. А кит теперь тоже знает, что он не один. Что его кто-то слышит.

Майкл замолчал. Они сидели, не двигаясь."

"— Это сильная история, — наконец сказал Уизли. — Она мне нравится. Но я все ждал, когда же появится акула и откусит этому парню ноги.

— Что?.. — Майкл вздрогнул. — Зачем?..

Уизли ухмыльнулся и похлопал по подлокотнику своего кресла.

— Просто твоя история не обо мне. Больше похоже на то, что это ты потерял своего кита.

Майкл смотрел на него растерянно.

— История все же отличная, — после паузы добавил Уизли. И показал большой палец: — Вот такая.

Майкл сидел на песке с блокнотом в руках, рассеянно листая страницы. Картинки в квадратиках были молчаливыми. Безмолвный комикс, в котором не было ни одного слова. Майкл листал их, пока вдруг не понял, на что же это было похоже все это время. Не просто рисунки. Не просто комикс.

Раскадровка фильма.

Время шло. Дни, недели. Иногда люди менялись. Приходил кто-то новый, провожали кого-то старого. Неизменным оставался только Уизли. Майкл старался проводить с ним больше времени, даже если они просто сидели рядом и молчали, а не разговаривали. С ним было приятно молчать, с ним было приятно болтать о чем-нибудь отвлеченном. Он не рассказывал о себе, но был не против слушать, когда говорил Майкл. С ним было куда легче, чем со штатным консультантом, которого Майкл, как и все, посещал два раза в неделю. Откровенничать с чужим человеком, чья работа заключается в выслушивании проблем твоего детства, казалось Майклу каким-то странным извращением. Для того, чтобы выговориться, у человека всегда есть друзья. Психоаналитикам платят те, у кого друзей нет. Так что на сеансах он всегда говорил о чем-то не слишком серьезном, о том, что прекрасно знал и без чужих советов. По-настоящему откровенным был только с Уизли. А тот, кажется, иногда расспрашивал Майкла с каким-то исследовательским, прохладным интересом. И говорил, что думает, не собираясь быть тактичным.

— Интересно, что все твои отношения постоянно завязываются в треугольник, — однажды сказал он.

— С чего это все? — недовольно сказал Майкл.

Уизли не обратил на его слова никакого внимания.

— Я думаю, все началось с детства, — менторским тоном начал он, пристроив руки на подлокотники и сцепив на животе пальцы. Майкл весело фыркнул.

— Хотел бы я посмотреть на человека, у которого «все» началось в какое-нибудь другое время.