52 Гц

Я — все. Точно, все. Отвалил. Живите, любите… Я так не умею. Я так не могу. Уже даже рот открыл, чтобы начать, но Винсент опередил:

— Иногда я думал, что именно к этому все и придет, — сказал он, не поднимая взгляда.

Майкл выдохнул набранный воздух, уставился на него. Винсент молчал. Потом привычным жестом закинул локоть на спинку дивана, пощелкал себя ногтем по губам. Спохватился, убрал руку."

"— Тебе бы пьесы писать, — сказал Майкл. — Вместо Джеймса. У тебя эффектно получается вешать фразы в воздухе. Повесил — и держишь паузу, пусть зрители ломают голову, что это значило.

Винсент неожиданно улыбнулся, глядя на него. Нормально улыбнулся, почти весело. Без издевки. И смотрел прямо в глаза, не бегал по углам взглядом.

— А ты ломаешь?..

Майкл пожал плечами.

— Нет. Я подожду, пока ты сам скажешь. Эффектные банальности меня не впечатляют, я сам так могу.

Винсент глубоко вздохнул, зачесал назад короткие волосы.

— У тебя всегда было особенное место в его жизни. Ты же «тот самый Майкл». Он никогда тебя не забывал. Я думаю, никогда не забудет.

Винсент казался спокойным, но что-то подсказывало Майклу, что это спокойствие — лишь видимость. Французский акцент в его чистой речи слышался сильнее обычного. Но что за ним крылось, угадать Майкл не мог. Он бы легко понял, если бы Винсент набил ему морду, спустил с лестницы, наорал на него. Но тот сидел, покачивал ногой, пил вино и грустил бровями.

— Творческие люди — всегда в чем-то дети, — сказал Винсент, устав молча качать ногой. — Так устроен мир. Я не слишком религиозный человек, но я убежден, что талант — это божий дар. Искра. У одних она есть, у других ее нет. Ее невозможно в себе воспитать, купить, украсть… Джеймс талантлив, — искренне сказал он. — Я старался уберегать его от проблем, но, как видишь, не преуспел. Потому что есть ты. И вас притягивает друг к другу… Потому что в каждом из вас есть этот божественный свет.

Майкл чувствовал себя неуютно. Его иррационально тянуло оправдываться, мол, все не так, я не такой — но Винсент его толком ни в чем не обвинял, так что и оправдываться-то было не в чем. Он хвалил Майкла, вообще-то. А Майкл моргал, не зная, что на это сказать.

— Спасибо?.. — наконец сообразил он.

Винсент отмахнулся, мол, оставь, пустяки.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил Майкл.

Винсент дотянулся до бутылки, жестом предложил еще, и Майкл подставил бокал. Винсент выдержал паузу в пару длинных глотков, явно собираясь с мыслями.

— Я не хотел с тобой ссориться, когда приезжал в Ирландию, — сказал он. — Я сказал тебе много неприятных вещей, прости за это.

Майкл вспомнил их разговор у конюшни, ощутил странное смущение. По правде говоря, просить прощения нужно было ему. Это он тогда вел себя, как свинья.