52 Гц

Это была задача нетривиальная, Майкл махнул руками — шагнул за Браном, уцепился опять. От такого маневра он оказался еще ближе к Дакоте, чем был, и это вызвало у него новый приступ ярости. Особенно то, что она не возражала, не спорила, даже не плакала — просто смотрела на него мертвым взглядом, как на муху на потолке.

— Ты, стерва, его изводишь, — гневно продолжил Майкл, тыкая пальцем в ее сторону. — А он все терпит! Потому что любит! А твои закидоны у него уже вот где!.. И у меня! Единственному мужику, который тебя любит, дать не можешь!.. Да просто скажи, что ненавидишь его! Как всех! Потому что мужик! И плевать, какой он! Перестань над ним издеваться! — яростно потребовал Майкл. — Феминистка херова!.. Ебал я таких феминисток!..

Бран резким жестом скинул с себя обе его руки. Майкл, качаясь на неустойчивых ногах, с непониманием глянул ему в лицо — мол, я тебя тут защищаю, что ты мне тут мешаешь?.. Бран выждал две секунды, убедился, что Майкл стоит. Шатаясь, но стоит сам. И врезал от души, кулаком в лицо, разбив сразу и нос, и губы. Майкл отлетел к кровати. Та подсекла его под колени, он рухнул лицом в подушки. Бобби вскочил, взвизгнув, гавкнул на Брана. Дернулся к нему, замер на месте над Майклом, непонимающе заскулил.

Майкл лежал мордой в подушках, не шевелясь, только хлюпая кровью из носа и кащляя от тошноты — от удара голова, кажется, наконец взорвалась, и боль временно отступила, но стремительный полет на кровать вызвал острый приступ головокружения. Сквозь звон в ушах Майкл расслышал, как Бран тихо позвал за собой Дакоту:

— Идем.

Та не ответила. Но, судя по цоканью каблуков, ушли они вместе.

Потом внизу хлопнула дверь. Поднялись гаражные ворота, Майкл услышал мотор Мустанга, который водил Бран. Машина, недовольно ворча, задержалась на подъездной дорожке, что-то характерно звякнуло. Кажется, Бран выкинул из окна ключи от его дома.

Бобби, взволнованно тявкая, тыкался в Майкла мордой, толкал лапой, чтобы перевернуть. Майкл перевернулся сам, чтобы тот не пугался. Пощупал лицо. Нос и губы вспухли, залитые кровью. Боль отдавалась даже в затылок. Нужно было умыться до прихода Эвана — но Майкл не успел. Он хотел полежать всего минутку, прийти в себя, прежде чем доползти до ванной — но отрубился, его разбудил испуганный возглас Эвана:

— Майкл!.."

"Он зашевелился, давая понять, что жив, кое-как сел на краю постели.

— Все нормально, — пробормотал он. Челюсть и рот болели так, словно по ним проехалась газонокосилка. — Это Бран заходил. Мы поссорились.

Эван смиренно вздохнул.

— И ты еще будешь мне говорить, что ты изменился, — мягко сказал он. — Ты никогда не умел держать язык за зубами, а чуть что — лез в драку.

Майкл пожал плечами и неловко улыбнулся. Засохшая кровь, стянувшая губы, треснула.