52 Гц

 — Посмотри на эту лошадь, он выше меня ростом! Ему отдельная кровать нужна, а я не свихнулся до такой степени, чтобы устраивать для собаки отдельную спальню!

— Где ты с ним гуляешь? — спросил Джеймс.

— Здесь есть несколько парков поблизости. Беверли Глен, Франклин Каньон… мы ходим туда пешком.

— Сходим вместе, — требовательно сказал Джеймс. — Я хочу погулять с ним.

Майкл глянул через стекло внутрь дома, где спала Виктория.

— Вечером, — предложил он. — За ней заедет ее визажист. Не хочу вернуться и найти труп в ванной.

Джеймс кивнул, снова вытер щеки, наклонился, чтобы прижаться лицом к морде Бобби.

— У нее неприятности? — спросил он сквозь шерсть."

"— У нее всегда неприятности, — неопределенно сказал Майкл.

Глава 24

Виктория уже пришла в себя, когда за ней заехала Хлоя. Кокаиновая ломка, в отличие от кокаиновой депрессии, проходит быстро. Майкл на всякий случай предупредил Хлю, чтобы та была с ней поаккуратнее, но он сам понимал, что Виктория решит свою проблему быстро — новой дозой. Она сейчас не могла позволить себе отдохнуть пару недель в рехабе — съемки были в самом разгаре.

Когда они уехали, Майкл предложил Джеймсу перекусить. Только предупредил:

— Из готовки я умею включать кофемашину и выставлять время на микроволновке.

— У тебя такая хорошая кухня, — сказал Джеймс. — И ты ею не пользуешься?

— Нет, — Майкл уселся на высокий табурет и поджал ноги. — Я же не Томми. Это он специалист. А у меня особо ни времени, ни желания.

— А Виктория?..

Майкл пренебрежительно фыркнул.

— Она вообще сюда не заходит. По ее мнению, яйца — это растение вроде авокадо. Она умеет открывать холодильник, но на этом ее кулинарные таланты заканчиваются.

— Тебе кто-то готовит?.. — поинтересовался Джеймс, раскрывая и закрывая шкафчики.

— Мне кто-то готовит, кто-то пылесосит, кто-то чистит бассейн и выгуливает Бобби, — уклончиво ответил Майкл. — Здесь бывает толпа народа, я даже не всех знаю. Они приходят, делают свою работу, уходят, а потом присылают мне счет в конце месяца. Очень удобно.

— Ясно. Тогда я сделаю нам тосты по-французски, — сказал Джеймс, доставая глубокую стеклянную миску и безошибочно угадывая, в каком именно ящике лежит венчик.

Майкл недовольно сморщил нос. У него стремительно рождались и крепли большие претензии к Франции. Он начинал думать, что вечная борьба Британии с соседкой была не случайной. Эта Франция его просто бесила. Хотя он и считал себя ирландцем, сейчас он был готов временно присоединиться к фактической родине, хотя бы идеологически.

— Ты не любишь тосты?.. — с улыбкой спросил Джеймс, заметив выражение его лица.

— Я не люблю Францию, — с уныло сказал Майкл.

Джеймс отыскал и выставил на столешницу молоко, яйца, хлеб, тростниковый сахар.