52 Гц

 — Но представь, если этот человек так пугает тебя — как он пугает других?.. Каково это — когда он, летя вперед, раскалывает мир пополам, а ты находишься в единственном тихом и безопасном месте — у него за спиной?.. Потому что он защищает тебя, верит тебе. Ради своей цели он рискнет чем угодно, как бы оно ни было ему дорого… И в первую очередь он рискнет собой. Потому что он не умеет иначе, — тихо сказал Джеймс. — Он умеет лететь вперед, но управлять полетом, тормозить — нет.

Майкл, заслушавшись, приоткрыл рот. Ему казалось, Джеймс говорит сейчас не о книге и не о фильме, а о чем-то совершенно другом — и он очень не хотел догадываться, о чем именно.

— Но ты, — тихо продолжил Джеймс, — ты, кого он пустил себе за спину — ты можешь помочь ему. Направить его. Он несовершенен по сравнению с тобой, но он прекрасен, как дикий штормовой шквал.

— И прекрасно может ебнуть тебя головой о скалы, — пробурчал Майкл себе под нос, сам не зная, зачем.

— Ты должен найти слова, которые его укротят, — продолжал Джеймс, будто не слышал. — Ты — заклинатель шторма, но ты должен быть в самом его сердце, чтобы справиться с ним. Не бояться, когда он подхватит тебя и унесет. Главное — верить, что он не причинит тебе зла. Намеренно — не причинит, — добавил он.

Питер смотрел на Джеймса, не отводя глаз.

— Несовершенен?.. — повторил он. — Но так же нельзя говорить, это… это неправильно. Терренс не может думать, что Эрик несовершенен по сравнению с ним!

— Мы говорим о людях середины девятнадцатого века, — напомнил Джеймс. — Здесь неприменима современная политкорректность. Англичанин не мог воспринимать ирландца равным себе. Между ними — пропасть. И именно ее они и стараются преодолеть. Их стремление друг к другу — это «прыжок веры».

— Да, я… я об этом не думал, — признался Питер. Он выглядел слегка оглушенным.

— Вся эта история, — сказал Джеймс, — с момента их первой встречи движется к одной-единственной сцене. Там, где Терренс, зная, что его ждет, зная, каковы будут последствия — жертвует всем, что у него есть…

— Ради спасения Эрика, — вдохновенно закончил за него Питер, но Джеймс покачал головой.

— Нет. Не ради него. Совсем нет. Терренс гуманист, он в чем-то наивен и идеалистичен, он жаждет видеть мир лучше, чем он есть. Но в тот момент, когда он делает свой последний выбор — он думает не о себе, не об Эрике, не о том, что он к нему чувствует — об этом он будет думать потом. Он знает, что своим решением рушит всю свою жизнь. Он думает о той единственной цели, к которой Эрик стремится. Он делает это ради того, во что Эрик верит."

"Майклу захотелось спрятать лицо в руках. Он сдержался лишь потому, что опустил глаза в землю. Ему показалось, это уже не солнце грело ему лицо, а направленный на него софит обжигал кожу до мяса.