52 Гц

Нужного нашли среди кадров ирландской киностудии. Он приехал в Дублин, когда начались съемки массовых драк, и Майкл почти мгновенно проникся к нему симпатией. Парня звали Шеймус О’Брайен, он был примерно комплекции Майкла, разве что выше на пару сантиметров. Простой, улыбчивый, с серьезным подходом к работе. Он подменял Майкла, когда нужно было с риском для здоровья откуда-то прыгать, на что-нибудь падать и ломать спиной мебель. Майкл оставался на площадке, глядя на трюки, и завидовал, а после вел парня шляться по пабам.

Он хотел бы быть на его месте, хотел бы чувствовать этот азарт и этот адреналин. Он давно их не пробовал, его жизнь была безопасна — если не брать в расчет гонки с Браном по пустынному бездорожью, когда они шпарили, поднимая пыль и распугивая сусликов ревом двигателей.

Он смотрел на Шеймуса, завидовал ему, но понимал: Джеймс был прав. Тогда, много лет назад, Джеймс был прав. Профессии каскадера ему быстро оказалось бы мало. Он бы начал рваться к настоящим ролям. И, конечно, дорвался бы."

"На исходе марта в Дублин приехал Питер. У него был небольшой перерыв в съемках, пока они занимались той частью сценария, где речь шла о прошлом Эрика. Но когда действие переместилось в настоящее, он вернулся — с новыми размышлениями по поводу их с Майклом партнерства. Романтика давалась ему тяжело, хотя его больше не накрывала паника от тесного физического контакта. У них легко выходила вражда и неприязнь, уважение и интерес шли влет, но страсть так и не загоралась. Это было не особенно редким явлением, даже у опытных актеров бывало такое, что они никак не могли сработаться, войти в нужный ритм. А Питера опытным назвать было нельзя. И Майкл бился с ним дальше — он видел, что Питер искренне старается, и так же искренне хотел ему помочь. И они продолжали один и тот же разговор.

— Я все понимаю — почему Терренс так привязался к Эрику, что он чувствует. Но это в теории. Я не понимаю, как это выразить. У себя в голове я все слышу — интонации, жесты, даже мимику. Но повторить не могу, — признался Питер.

Они сидели под каменной тюремной стеной. Рабочие разбирали помост и виселицу, где только что отсняли сцену казни. Майкл, еще не переодевшись, в распахнутой рубахе и грязных штанах, босиком, сидел на раскладном стуле, вытянув скрещенные ноги, и вынимал из волос соломинки. Питер маялся рядом, прикладываясь к баночке колы. Неверное мартовское солнце светило ему в глаза, и он щурился, отворачиваясь.

— А что тебе мешает? — спросил Майкл. — Смущает что-нибудь?

— Мне все время кажется, что Терренс должен быть мягче, — сказал Питер. — Как-то иначе вести себя. Быть понимающим. Он ведь образованный человек, он гуманист. Он хочет помогать людям. Куда это исчезает, когда он сталкивается с Эриком?..