Газлайтер. Том 3

Мои действия? Конечно же, съем еще одну сладкую штуку, даже две. Пока дают.

* * *— Говоришь, этот шкет и есть тот самый Вещий, что вернул Горнорудову к жизни? — с недоверием переспрашивает Константин Митович, косясь на простолюдина, уминающего мармелад. — Если это смог школьник, то задача не стоила выеденного яйца.

— После драки кулаками не машут, — подзадоривает телепата Дима Паскевич. — Он сделал это, а ты нет. Все это знают.

— Что тут знать? Я даже не пробовал, — приподнимает бровь Константин. — Теперь-то я понимаю, что проблема Горнорудовых представляла из себя сущий пустяк. Но ты прав. Зачем уже говорить об этом. Пускай простолюдин радуется своим фабрикам. Если удержит.

— Хорошо, не парься, — согласно кивает Паскевич. — Хоть я и слышал, что Морозова с Меньшиковой обсуждали тебя.

— Зачем меня обсуждать? — недоумевает Константин.

— Они говорили, что, цитирую: «даже Костя бы не сдюжил, а Даня вот смог».

— Не сдюжил? Да я даже не пробовал! — дымится Митович."

"— А у девушек всегда так, Костя. Привыкай, — хлопает его по плечу Паскевич. — Простолюдин успел, значит, он молодец. А ты хоть и сильнее его, но оказался медленнее.

— Рруку убери, — шипит Константин. — Сейчас я поговорю с ним. Посмотрим, что из себя эта чернь представляет.

И Митович стремительной походкой направился к столу со сладкими закусками.

* * *— Вещий, да? — окликает пацан, что глазел на меня с Паскевичем на пару. — Значит, в твою честь праздник.

Я поворачиваюсь к мускулистому парню. Еще один любитель звериного мяса. Что ж, все мы такие. Все мы обожаем вкусно покушать.

— Праздник в честь воскрешения баронессы, — холодно замечаю. — А я не баронесса, Ваше благородие.

— Я граф, — недовольно поправляет меня приставучий.

— Ответ от этого не изменился, Ваше сиятельство, — без улыбки произношу. — Я по-прежнему не баронесса.

Со стороны девчонок слышится сдержанный смех, а грубиян, наоборот, супится.

— Посмотрите-ка на него, — цедит он сквозь зубы. — Вещий у нас не только герой, но еще и юморист.

— Константин, ты почему так невежлив с Данилой? — вступается за меня Настя. — Он такой же гость, как и ты. И как ты правильно заметил, это он вернул мою маму к жизни.

— Я разве невежлив? — фыркает тот в ответ. — Просто не знал его имени. Поэтому и окликнул по фамилии. А вообще, с простолюдинами я всегда так общаюсь.

Маша и Настя хмурятся практически одновременно. Обе знатные особы уже открывают ротики, чтобы одернуть графа, но я успеваю вмешаться:

— Ничего страшного, Анастасия, — благодушно прощаю, лишь бы качок-граф отстал от меня, а лучше свалил бы подальше. — Я не в обиде.

Но моя вежливость остается без достойной отдачи.