Газлайтер. Том 16 (СИ)

Змейка шипит, задирая нос:

— Куррррицы, фака!

Её злобное шипение только веселит павлинари. Один из них, самый наглый, прищуривается, пристально осматривая её фигуру, едва прикрытую плащом. Его взгляд задерживается на выпуклостях, что заметно вырисовываются под одеждой."

"— Хм, зелёная, — ухмыляется он, потирая подбородок. — А под плащом что-то стоящее, да? На невольничьем рынке за такие буфера можно получить приличную цену. Наверняка оторвут с руками.

Ох, это он зря. Глупец. Злить Горгону? Оценивать ее как товар? Не знаю, сколько можно выторговать за Змейку на рабском рынке, но одно точно — жизнь самого этого петуха уже ничего не стоит.

Змейка утробно рычит, низко и угрожающе. До павлинари доходит с запозданием — они наконец понимают, что перед ними не просто какая-то странная иноземка. Она смертельно опасна. Она не человек. Она зверь. Хищник. Их лица искажаются от осознания угрозы, руки тянутся к мечам, но, увы, слишком поздно.

Что ж, время пустых слов и угроз закончилось.

— Спасибо за информацию, — усмехаюсь я. — Змейка, фас!

Ещё до того, как павлинари успевают полностью вытащить свои мечи из ножен, Змейка отбрасывает полы плаща, обнажая блеск медных когтей. Она молниеносно бросается на двух павлинари, и они не успевают ни среагировать, ни защититься. Когти сверкают в воздухе, и за считаные секунды она разрывает их на части, оставляя на земле лишь кровавые останки.

Третий павлинари в ужасе отшатывается от мясорубки, но бежать уже поздно. Я не теряю времени — бросаю пси-гранату прямо в рожу отморозку.

Псионика мгновенно взрывается, только невидимая волна ментальной энергии прокатывается по земле. Павлинари падает на землю, как будто его внезапно вырубили. Его глаза тускнеют, тело обмякает, а сознание сжимается под воздействием псионической атаки.

Теперь дело за малым. Я активирую Хому-легионера, и он тут же с жадностью приступает к процессу поглощения. Проголодался, животина. Ну что ж, кушай, кушай…

Ментальная энергия павлинари льётся ко мне потоком, словно рекой. Чужое сознание рассыпается, Хома без труда сжимает его и разрушает, как сухую ветку под сапогом. Остатки мыслей жертвы распадаются, превращаясь в пустую, бессознательную тень того, кем он был. Его личина больше не принадлежит ему — теперь она моя.

— Теперь я не буду скрывать шевелюру, — с довольной усмешкой говорю я. — Мать выводка, зацени-ка.

С лёгкой усмешкой откидываю капюшон, показывая Змейке новые яркие павлиньи перья, которые теперь украшают мою голову.

Змейка презрительно морщится:

— Бе, мазака!

— Ну что ты сразу! — усмехаюсь, ментальным усилием поправляя перья. — Зато теперь мы можем спокойно заехать в местную столицу без лишних вопросов.

Змейка шипит недовольно, взобравшись ко мне на седло.