Газлайтер. Том 10 (СИ)

Между тем Фирсов замечает меня, в его белесых глазах явно проступает раздражение и досада, но словно пересилив себя, он поднимает руку и дергано машет ей, словно деревянной палкой. На губы учителя с трудом натягивается улыбка.

Одногруппники удивленно вздыхают:

— Да ладно!

Волжанин с кислой миной достает из кармана две сотки и протягивает мне.

— Ты ему что ли щиты взломал, Филинов?

— Вещий-Филинов, попрошу, — усмехаюсь, забирая деньги. — Просто у Ефрема Кузьмича хорошее настроение.

— Я бы сказал — судорожное настроение, — не соглашается казак.

Концерт продолжается еще полчаса, а затем объявляются вводные пары. Мы с женами и Кирой расстаемся и уходим по своим предметам. Пары длятся около трех часов. Из них я вынес для себя мало поучительного, даже «Астральное измерение» разочаровало. Преподаватель опирался на труды, которые более-менее были общедоступными. Он явно считал, что для первого курса это больше чем нужно. Я уточнил программу на весь год и не нашел ничего интересного из перечисленного. Похоже, без Горнорудовой познание Астрала затянется. Какой выход? Признать себя ее учеником? Надо позже подумать и взвесить все «за» и «против».

Но хоть немного радуют «Практики телепатической медитации» в аэробном зале. Преподавательница, элегантная Гавриила Гавриловна в обтягивающих лосинах и узком топике, которые только подчеркивают эту элегантность, показывает интересное психическое упражнение, которое я добавляю в копилку своих медитативных находок.

Почти все пары мы учимся вместе с группой пси-конструкторов. Это тоже отпрыски титулованных высших родов. Они с интересом косятся на меня, и это не уходит от внимания Смородиной. Моя соседка по парте тихо шепчет:

— Филинов, ты, наверно, ощущаешь себя как кот в сметане.

— По-твоему, я такой заядлый ботаник? — усмехаюсь, перелистнув учебник.

— Думаю, ты заядлый юбочник, — заявляет одногруппница, показав взглядом на девчонок-конструкторов, что глазеют на меня. — Можешь радоваться — ты превращаешься в местную знаменитость.

— Ой, да я им просто любопытен, — отмахиваюсь.

— Это всё твое многоженство виновато! — почти восклицает с упреком.

— Конечно, ведь я больше ничем не отличился, — соглашаюсь. — И двух Георгиев у меня нет, и в графы из простолюдинов это вовсе не я пробился.

Смородина не находится с ответом и лишь фыркает, а дальше весь остаток «Психического черчения» продолжает пилить меня острым как бритва взглядом. Вот мне только не хватало «Соколовой номер два». Неужели во всём виновата обида Катиного рода на Филиновых? Так я тут причем? Я же не Филинов, а Вещий-Филинов.

После первых трех пар начинается большая перемена, всей группой направляемся в столовую, там встречаемся с моими женами.