Газлайтер. Том 1

 — Прочистить мозги отцу Смольной? Перевоспитать его? Переделать человека?

— Нет, слишком сложно и рискованно, — тут даже думать нечего.

— Даже больше того! — у Соколовой даже глаза загорелись. — Это незаконно! Если без причины такое устроит аристократ, с него взымут гигантский штраф. А тебя, простолюдина, так вообще посадят лет на пять. Разрешается только самооборона, а тебя никто не трогает.

— Да знаю-знаю, просто я не могу так всё оставить, — спокойно говорю.

— Не оставляй, — поддерживает Гриша. — Наверняка, можно найти решение, да.

— Законное, — делает ударение на слове Света.

— Например, — предлагает казах. — Можно взять камеру, надеть телепатический плащ, проникнуть в квартиру Смольных и заснять, как на Лену накидывается ее отец. А потом передать запись в службу опеки, например. Или в полицию.

— Очень интересно, — вскидываю брови. — Как я смогу стоять и просто смотреть, как девочку избивают до синяков?"

"— Да, что-то не подумал, — почесал макушку Гриша.

— И вообще, потом Лену могут забрать в детдом, ты это понимаешь? — продолжаю объяснять неразумность его предложения. — Думаешь, ей там лучше будет? Я сильно сомневаюсь.

— Понял-понял, — выставляет ладони Гриша. — Успокойся, батырь! Я на твоей стороне.

Я пожимаю плечами. Да я спокоен. Но Гриша, конечно, дает. Обычно он продумывает любой свой поступок с восточной неспешностью.

— Вещий, почему ты так впрягаешься за Смольную? — недовольно спрашивает Света. — Ведешь себя как влюбленный щенок.

— Лена — наша с вами одноклассница, — хмурюсь. — А еще мы вместе делаем важный для меня проект. Каждый день я сижу с ней в библиотеке и вижу следы побоев. Но если бы на ее месте оказался кто-то другой из моего ближнего круга, я бы протянул руку помощи и ему. Нет ничего зазорного в том, чтобы помочь члену своего маленького общества.

— Понимаю, — говорит Гриша. Но далеко не все такие понимающие.

— Значит, ты просто поборник чести? — спрашивает Света с ехидством. — Так я тебе и поверила, мой дорогой.

Я вздыхаю. С годами Светка вроде бы стала нормальной, но вот иногда прет из нее эта «соколовщина». И тогда надо ставить ее на место, иначе она вернется к истокам.

— Не делай так больше, — хмуро говорю.

— Как?

— Не издевайся надо мной, когда мы обсуждаем серьезные вещи. Я не твоя подружка и не твой парень.

— Последнее уж точно, — с недовольством фыркает она.

Гриша затихает, пытается не отсвечивать. Я тяжело смотрю на Свету.

— Что случилось?

— Мне неприятно, понял?

— Что конкретно? То, что я волнуюсь за своего одноклассника и друга?

— Хватит строить из себя доброго пуританина! — слышу я в ответ. — Вовсе не за этим ты помогаешь Смольной.

Ну это уже ни в какие ворота. Начинается настоящая женская истерика. Мне точно до этого нет дела.