Газлайтер. Том 8 (СИ)

Когда с поклоном помощник удаляется, Горланов снова пытается втянуться в чтение, но любимое занятие никак не получается. Графу не дает покоя разбуженная обида на Царя. Ну, правда, чем думал государь, когда выделял всех двухдарников, не взирая на их происхождение? Ладно, князь Мышкин, он могущественный человек с высоким титулом. Но без пяти минут дворянин Вещий за какие заслуги награжден таким правом?! Ни клана, ни именитого предка, ни многочисленной дружины. Чернь она и есть чернь, даже с Жалованной грамотой.

В раздражении Горланов жует правый ус. Ладно, жизнь расставит всё по своим местам. В конце концов, много жен — это и много уязвимых мест. И совсем скоро Вещий в этом убедится на своем опыте.

На следующий день я вместе с девушками приезжаю на гвардейскую базу. Встречаемся с казидом. Гумалин с бодуна выглядит мятый, как только что выстиранное белье, и с неохотой слушает мои поручения. Предварительно я уже передал ему один из амулетов для связи, чтобы он мог общаться с людьми. Благо, что этих побрякушек мы достаточно раздобыли вместе с казидским золотом.

— Итак, красавицы мои, знакомьтесь — руномастер Гумалин На бровях.

— Гумалин На хмелях…тьфу ты, Хмельный я! — тут же протестующе возражает старик. — С тобой, Вещий, уже успел забыть имя свое.

— Меньше на «Жигулевское» налегай, — усмехаюсь и поворачиваюсь к удивленным девушкам, которые явно приняли золоторукого кудесника за зачем-то подобранного мной бомжа. — Сударыни, не смотрите на его заплывшую физиономию. Гумалин — казид благородных кровей, а еще он руномастер и может усилить ваше оружие, — я смотрю на невест. — Под мою ответственность прошу вас передайте мастеру на время свои клинки.

Камила со Светой снимают прихваченные узкие мечи. Лена отдает свой фламберг в человеческий рост, ну а Лакомке я заранее подарил дорогую саблю, которую уже отдал Гумалину.

— Тоже накопительный эффект? — спрашивает старик. — Как и у твоего?

— Верно, — соглашаюсь. — Не забудь про эстетику.

— Какие же вы, люди, щеголи, — недовольно замечает он. — К тому же всё у вас неудобно: столы со стульями высокие, до раковины не дотянуться, на унитаз не забраться, да и на бабу тоже, — он бросает быстрый взгляд на Камилу, — не забраться.

— Не цените вы высоких девушек, казид-дамар, — усмехается Лакомка.

Старик, подметив острые ушки блондинки, с уважением смотрит на нее.

— Донья волшебница, вот если бы они нагибались по запросу, то может бы и ценил…Госпожа, вот вы не нагнетесь? — обращается он к опешившей Камиле. Брюнетка переводит удивленный взгляд на меня.

— Не нагнется, — обрубаю я стариковские поползновения на честь и достоинство девушки. Еще в декольте моей невесте этот старый развратник не заглядывал. — Лучше принимайся за мечи. И не изуродуй клинки, — строго замечаю.